В мутном круге глазка Мария увидела Оксану.
Та стояла на лестничной площадке среди настоящего завала: три раздутые клетчатые сумки, какие обычно таскают челноки, две картонные коробки, туго перехваченные скотчем, и нелепо высокий фикус в пластмассовом кашпо. Волосы у золовки выбились из причёски и прилипли к щекам, куртка потемнела от дождя, а лицо было злым и уставшим.
Оксана с досадой стукнула кулаком по обитой дерматином двери. В другой руке она держала ключ, который бесполезно скользил по свежей блестящей накладке нового замка, оставляя на металле тонкие царапины.
Мария не стала распахивать дверь сразу. Сначала она накинула цепочку, потом провернула внутренний замок. Дверь подалась всего на узкую щель — ровно настолько, насколько позволяли стальные звенья.
— Мария! Ну наконец-то! — Оксана шумно выдохнула, размазывая пальцами потёкшую под глазами тушь. — У вас замок окончательно сдох. Я тут уже сто лет ковыряюсь, он вообще не проворачивается. Открывай давай быстрее, я промокла и продрогла, а таксисту ещё пришлось за простой доплатить, пока он помогал выгружать.
Она действительно приехала не в гости. Она приехала переселяться. Мария посмотрела на эти сумки, коробки и фикус и с ледяной ясностью поняла, какую беду только что не впустила в собственный дом. Попади весь этот скарб в прихожую, вытолкать его обратно потом было бы почти невозможно.
— Замок не сломан, Оксана, — ровно сказала она через приоткрытую дверь. — Он другой. Сегодня утром я вызвала мастера, и он заменил личинку. Старая начала заедать.
На лице золовки сначала мелькнуло непонимание, потом раздражение. Она посмотрела на ключ в своей ладони, затем снова на Марию.
— То есть как другой? А мне тогда что делать? Снимай цепочку и впускай меня. Ты же видишь, я с вещами!
— Вижу, — спокойно ответила Мария. — Только не понимаю, почему я должна тебя впускать. Мы тебя к себе не звали.
— Как это не звали?! — Оксана даже подалась вперёд. — Я утром Андрею звонила! Он сказал, что вечером будет дома и поможет! Я уже съехала, мне идти некуда! Мария, не начинай этот спектакль, открывай дверь!
Она попыталась просунуть пальцы в щель, будто рассчитывала дотянуться до цепочки. Мария без резкости, но твёрдо надавила на дверь, и Оксане пришлось убрать руку.
— Андрей тебе не говорил, что ты можешь здесь жить, — произнесла Мария. — Он сказал только, что обсудит это со мной. А я согласия не давала. В комнате у меня работа, Оксана. Не хобби, не прихоть, а работа, на которой держится наш бюджет. Я не собираюсь превращать квартиру в перевалочный пункт для твоих баулов.
— Ты сейчас серьёзно? — голос Оксаны сорвался на визг и покатился по подъезду. Где-то за стеной тут же захрипела и залаяла соседская собака. — Я тебе кто, чужая? Я сестра твоего мужа! Ты обязана меня пустить! Между прочим, половина этой квартиры принадлежит Андрею!
— Именно, половина, — Мария не повысила голоса. — А второй половиной распоряжаюсь я. И свою часть квартиры я тебе отдавать не буду. На доле Андрея ты физически не поместишься, потому что там живём и спим мы с ним.
— Ах вот ты какая… — Оксана со злости пнула ближайшую сумку, и та тяжело осела набок. — Прилипла к чужим метрам и уже командуешь! Я сейчас Андрею позвоню, он приедет и быстро объяснит тебе, где твоё место!
Она выдернула из кармана телефон и принялась с остервенением тыкать по экрану. Мария не препятствовала. Она стояла за дверью, ощущая, как сердце бьётся где-то в горле, но отступать не собиралась.
Дозвониться Оксане удалось со второго раза. Она тут же включила громкую связь, очевидно, чтобы Мария слышала каждое слово.
— Андрей! — закричала она в телефон. — Твоя жена меня не пускает! Она замок сменила! Я стою в подъезде с вещами, как бездомная! Приезжай сейчас же и разберись с ней!
В трубке на несколько секунд стало тихо. Потом донёсся уличный шум, гул машин, короткий сигнал клаксона. Андрей, судя по всему, ещё ехал с работы.
— Что значит сменила? — растерянно спросил он.
— То и значит! Цепочку накинула и заявляет, что я здесь жить не буду! Андрей, ты вообще хозяин в доме или так, мебель? Скажи ей уже что-нибудь!
Мария наклонилась ближе к щели и заговорила отчётливо, чтобы телефон уловил каждое слово:
— Андрей. Я поставила тот цилиндр, который ты сам купил ещё месяц назад. Старый замок начал клинить. Оксана приехала сюда с вещами, не спросив моего согласия. Я её не впущу. Если ты сейчас устроишь скандал и попробуешь продавить её переезд, я соберу свои вещи, заберу машинку и сниму отдельную мастерскую. А ипотеку с этого дня ты будешь платить сам. Полностью. Из своей зарплаты.