— Прекрасный кадр, Кристина, — произнесла Валерия ровным, почти ледяным голосом. — И число указано, и место отмечено, и моя шуба видна так отчётливо, что её можно узнать по каждой застёжке. Теперь слушайте меня обе очень внимательно.
Воздух в комнате словно сгустился. Наступила такая тишина, что слышно было, как кто-то нервно сглотнул. Даже Денис, до этого переминавшийся у дверного проёма, перестал шаркать тапками и застыл, будто боялся лишним движением привлечь к себе внимание.
— Завтра ровно в девять утра я буду в районном отделении полиции, — без спешки продолжила Валерия. — Там я подам заявление о незаконном проникновении в мою квартиру и самоуправстве, повлёкшем серьёзный материальный ущерб. В заявлении я подробно опишу, каким образом вы воспользовались запасными ключами, пока меня не было дома, как вынесли из шкафа вещь стоимостью пятьдесят шесть тысяч гривен и довели её до состояния, в котором носить её уже невозможно. Чек из мехового салона, гарантийный талон с серийным номером и выписка из банка об оплате лежат у меня в отдельной папке. Всё сохранено.
С лица Кристины в одно мгновение слетела вся её самоуверенность. Недавний румянец исчез, кожа стала сероватой, а губы дрогнули.
— Какая ещё полиция? Ты совсем ненормальная?! — взвизгнула она, вцепившись пальцами в край стола. — У меня в пятницу проверка документов для допуска к государственной службе! Если туда попадёт хоть какая-нибудь бумага из органов или мне выпишут административку за кражу, меня сразу вычеркнут! Меня туда даже на порог больше не пустят!
— Именно это и случится, Кристина, — подтвердила Валерия без малейшего сочувствия. — С делом о присвоении чужого имущества, хоть уголовным, хоть административным, тебя ни в одну администрацию не возьмут. Будешь потом хоть до пенсии стоять за прилавком на рынке или мыть подъезды, если другого выхода не найдёшь.
— Да как ты смеешь родную сестру своего мужа под статью подводить! — сорвалась свекровь, и её голос перешёл на визг. — Денис, ты чего стоишь как столб? Скажи своей жене, чтобы она немедленно прекратила! Ты вообще мужчина в этой семье или декорация? Отбери у неё этот проклятый телефон!
Денис машинально сделал шаг вперёд, но Валерия повернула к нему такой холодный взгляд, что он тут же попятился обратно к стене.
— Только попробуй прикоснуться к моему телефону, Денис, — тихо предупредила она. — Тогда в заявлении появится ещё и твоё имя как соучастника. А твои вещи окажутся на лестничной площадке через сорок минут после того, как мы вернёмся домой. Квартиру содержу я, коммунальные платежи оплачиваю я, продукты покупаю тоже я, пока ты перебиваешься случайными заработками. Жить рядом с человеком, который отдаёт моей наглой родне доступ к моим шкафам, я больше не намерена ни минуты.
— Мама, сделай что-нибудь! — Кристина снова плюхнулась на диван и разрыдалась, размазывая по щекам чёрные потёки туши. — Она ведь правда пойдёт и напишет! Она не пугает, я же вижу! Это ты мне сказала взять шубу! Ты говорила, что эта тихоня ничего не заметит, что я повешу её обратно в чехол — и всё, концы в воду! Это ты виновата! Зачем ты вообще уговорила меня достать её из шкафа?
— Заткнись, неблагодарная дурочка! — огрызнулась мать, тяжело хватая воздух ртом и прижимая ладонь к груди. — Я ради тебя старалась! Чтобы тебе не было стыдно появиться среди обеспеченных людей! Чтобы на тебя обратил внимание нормальный жених, а не какой-нибудь нищий оборванец!
— Итак, дорогая семья, — Валерия аккуратно положила телефон на стол рядом с испорченной норковой шубой. — Независимая экспертиза подтвердит, что изделие утратило товарный вид полностью: кожевая ткань разрушена, есть термический ожог, мех испорчен. Цена шубы по чеку — пятьдесят шесть тысяч гривен. У вас есть ровно пятнадцать минут. Либо эта сумма прямо сейчас поступает на мой банковский счёт, либо я еду к дежурному следователю.
— Откуда у девочки такие деньги?! — свекровь всплеснула руками и повернулась к сыну. — Денис, оформи кредит на себя! Спаси сестру, ты же старший брат! Неужели у тебя совсем сердца нет? Ты будешь спокойно смотреть, как Кристиночку потащат по судам?
— Никаких кредитов он брать не станет, — жёстко пресекла Валерия. — Любой долг, оформленный в браке без моего согласия для оплаты ваших выходок, я оспорю при разводе. Расплачиваться будет тот, кто решил брать чужое. А если верить истерике Кристины, это решение принимали именно вы.
Свекровь осеклась. Она шумно дышала, переводя взгляд с рыдающей дочери на сына, который вдруг нашёл невероятно интересным рисунок на старом линолеуме и стоял, втянув голову в плечи. Было ясно: от Дениса помощи она не дождётся.
— У меня нет таких денег наличными, — наконец выдавила она уже совсем другим голосом; прежняя властность исчезла без следа. — Пенсия маленькая. Откуда у пожилой женщины могут взяться десятки тысяч гривен в тумбочке?
— Вы прекрасно знаете, откуда, — спокойно напомнила Валерия. — Полгода назад вы продали родительский дачный участок возле железнодорожной насыпи. Потом на каждом семейном обеде рассказывали, что положили деньги на годовой депозит под хороший процент, чтобы к юбилею сделать себе шикарный подарок. Открывайте банковское приложение и снимайте вклад досрочно.
Лицо свекрови перекосилось от беспомощной злости. Мысль о том, что придётся потерять проценты и тронуть бережно отложенные сбережения из-за чужой свадьбы, казалась ей почти катастрофой.