— Им же сносу не будет! — с довольным видом объявила Татьяна Сергеевна, хотя Марина прекрасно знала: у самой свекрови на кухне красовались совсем другие полотенца — плотные, льняные, дорогие и приятные на ощупь.
Но на тридцатипятилетие Марины Татьяна Сергеевна, казалось, решила окончательно превзойти все прежние «сюрпризы». В праздничной упаковке оказался шейный платок вызывающе-леопардовой расцветки, сшитый из дешёвого блестящего полиэстера, больше похожего на стеклянную клеёнку. Стоило Марине развернуть его, как ткань сухо заскрипела между пальцами, мгновенно наэлектризовалась и неприятно прилипла к коже.
— Татьяна Сергеевна, — Марина тогда всё-таки попыталась сказать спокойно, без резкости, но достаточно ясно, — вы ведь знаете, я с подросткового возраста не ношу ничего на шее. У меня на такую синтетику сразу реакция: кожа краснеет, начинается зуд. Я же не раз вам об этом говорила.
Свекровь даже не сделала вид, что ей неловко. Наоборот, она умильно улыбнулась, всплеснула руками и протянула с той самой сладкой интонацией, от которой у Марины всегда сводило скулы:
— Ой, Мариночка, ну что ты хочешь, память уже не девичья! Совсем из головы вылетело, столько всего вокруг. Да ничего страшного, подаришь кому-нибудь на работе. А если никому не подойдёт — тряпкой для пола пустишь, материал крепкий! В конце концов, главное ведь не вещь, а внимание, правда?
Леопардовый платок очень быстро оказался там же, где и остальные дары Татьяны Сергеевны, — в серой коробке на полке в кладовке.
Особенно Марину выводило из себя то, что семейная бережливость почему-то существовала исключительно для неё. Как только на горизонте появлялся очередной день рождения Татьяны Сергеевны — даже самый обычный, не круглая дата, — Дмитрий мгновенно становился человеком, для которого цена переставала иметь значение.
За две недели до её шестьдесят четвёртого дня рождения он буквально привёл Марину в ювелирный магазин.
— Посмотри вот на эту брошь, — Дмитрий кивнул на витрину, где на тёмной бархатной подставке поблёскивало украшение явно не из дешёвых. — Золото, фианиты, строгая классика. Маме подойдёт идеально.
— Дмитрий, — Марина сдержанно выдохнула, — мы и так в этом месяце сильно выбились из бюджета из-за ремонта машины. Может, возьмём ей сертификат в хороший салон красоты? Или приличную кожаную сумку? Зачем такая дорогая вещь на обычный шестьдесят четвёртый день рождения?
— Ты просто не понимаешь, — резко оборвал её муж. — Это моя мама. Ей нужен достойный подарок. Ей важно прийти к подругам и показать, что сын о ней помнит, что он о ней заботится. На родных людях не экономят. Берём брошь.
Марина ничего больше не сказала. Она лишь достала их общую банковскую карту и протянула её продавцу, но внутри в тот момент будто щёлкнул маленький невидимый механизм. Счётчик обид и несправедливости сделал очередную отметку. Она оплачивала дорогую брошь для свекрови и одновременно отчётливо представляла себе ту самую коробку в кладовке, где лежали кислотные полотенца, подозрительный крем из подземного перехода и леопардовая синтетическая тряпка, гордо названная шейным платком.
А потом стало приближаться шестидесятипятилетие Татьяны Сергеевны. Дата была круглая, значительная, и свекровь начала готовить сына заранее. Почти каждый вечер она звонила Дмитрию и с тяжёлыми вздохами рассказывала о своём здоровье так громко, чтобы Марина, сидевшая рядом, тоже всё слышала.
— Ох, Димочка, спина совсем сдаёт, сил никаких нет, — жаловалась она в трубку. — Врач говорит, мне бы минеральные ванны, лечебные грязи, нормальное восстановление. Вот соседка моя съездила в элитный санаторий на воды — вернулась, говорит, будто заново родилась. Я бы тоже, конечно, подлечилась… но…
После этого неизменно наступала выразительная пауза, наполненная таким смыслом, что его невозможно было не уловить.
Дмитрий слушал мать всё мрачнее. С каждым звонком на его лице всё отчётливее проступала вина, будто он уже был обязан решить эту проблему немедленно. В тот же вечер, когда Марина наконец закрыла рабочие документы на ноутбуке, он сел напротив неё за кухонный стол. Вид у него был собранный и напряжённый.
— Марина, нам надо обсудить мамин юбилей, — начал он твёрдо. — Это не рядовой день рождения, ей исполняется шестьдесят пять. Там будут родственники, её бывшие коллеги, подруги. Мы не можем выглядеть мелочными. Мы должны показать, как сильно мы её ценим.