…что семья — это не повод размахивать чужими документами, как своими.
— Личная недвижимость в браке, Ольга, — продолжила Татьяна Сергеевна с видом человека, который сейчас откроет всем глаза на устройство мира, — это почти то же самое, что тайный конверт с деньгами под матрасом. От этого прямо тянет недоверием. Вы же муж и жена, не чужие люди! Зачем тебе отдельные квадратные метры? Чтобы было куда уйти, если Дмитрий однажды забудет помыть за собой чашку?
— Вот именно, — сухо ответила Ольга. — Чтобы у меня было место, где никто не решает за моей спиной, продавать мои вещи или нет. Кстати, во сколько ваш специалист оценил эту, как вы выразились, «конуру»?
Татьяна Сергеевна тут же просияла, совершенно не уловив насмешки.
— Если без торга, то семь миллионов! Ты только вдумайся! Пятью миллионами вы сразу закрываете ипотеку, а на оставшиеся два можно взять чудесный деревянный домик под Львовом. Воздух там какой! И тишина!
— И главное — отсюда вас там не будет слышно, — пробормотала Ольга так тихо, что свидетелем этой фразы стал разве что холодильник.
Становилось ясно: вечер легким не будет. Из своей комнаты выплыла старшая дочь, Виктория. Вид у нее был такой, будто ее только что разбудили после вековой спячки, хотя часы показывали всего восемь вечера. Виктория училась на юридическом факультете и почти любое бытовое происшествие рассматривала через статьи кодексов.
— Бабуль, — протянула она, широко зевая, — ты вообще понимаешь, что это можно трактовать как попытку распорядиться чужим имуществом без полномочий? А если мама напишет заявление, то и риелтор может пойти в деле не свидетелем, а соучастником.
— Вот полюбуйтесь! — Татьяна Сергеевна трагически вскинула глаза к потолку. — Родную бабушку уже готовы по судам таскать! За что? За заботу! Я ведь хочу, чтобы вы не жили в долгах. Чтобы твой отец не надрывался на трех работах.
На самом деле Дмитрий трудился на одной работе, зато весьма нервной: он был системным администратором и ежедневно вел неравный бой с принтерами, зависшими программами и человеческой беспомощностью перед кнопкой «включить». На три работы его организм явно не был рассчитан; в свободные часы он предпочитал сворачиваться на диване в позе зародыша и молча восстанавливаться.
— Мам, никто ничего продавать не собирается, — Дмитрий попытался вернуть разговор в безопасное русло. — Давайте лучше чай сделаем.
— Какой еще чай? — обиженно сжала губы свекровь. — Мне завтра уже аванс обещали привезти. Покупатели серьезные. Ольга, ты просто не видишь своей выгоды. Тебе буквально деньги с неба упали, а ты цепляешься за старые стены. Там же ремонт нужен страшный! Обои отходят, линолеум помнит времена больших советских очередей. Ты представляешь, сколько туда придется вложить?
— Татьяна Сергеевна, что делать с линолеумом, я решу сама, — голос Ольги стал ледяным, как кефир, случайно забытый в морозилке. — И будьте добры, верните ключи.
— Какие ключи? — свекровь мгновенно изобразила полное простодушие. — Я оставила их риелтору. Он завтра собирался привести еще одних желающих. Там очередь, между прочим!
На кухню опустилась такая плотная тишина, что, казалось, можно было расслышать, как кто-то чихнул в соседнем подъезде. Ольга медленно отложила полотенце. В этот момент она отчетливо поняла: дипломатия завершилась, дальше начинается подпольная борьба.
— Вы передали ключи от моей квартиры постороннему человеку? — Ольга сделала шаг вперед. — Без моего разрешения?
— Так ведь для пользы дела! — Татьяна Сергеевна начала осторожно пятиться к прихожей. — Дмитрий, ну объясни ты ей! Сделка же замечательная! Вдовец еще пятьдесят тысяч готов добавить за встроенный шкаф!
— Вдовец отправится в пешее путешествие по известному адресу, — Ольга взяла телефон. — Дмитрий, если через час ключи не окажутся на этом столе, я звоню в полицию и пишу заявление о незаконном доступе в квартиру. И мне совершенно безразлично, кем этот риелтор вам приходится — троюродным племянником или кем-то еще из вашей родственной паутины.
Татьяна Сергеевна, уловив, что запахло вовсе не котлетами, которые Ольга так и не успела поставить на сковородку, а крупными неприятностями, метнулась в коридор.
— Ну и сидите дальше со своими долгами! Нашлась тут владелица! И родители твои, Ольга, тоже хороши — подсунули недвижимость, как мину замедленного действия. Разлад в семью принесли!
Дверь громко хлопнула. Дмитрий остался за столом с виноватым и совершенно потухшим видом. Виктория сочувственно тронула мать за плечо.
— Мам, хочешь, я тебе исковое набросаю? Так, в профилактических целях.
— Не нужно, — Ольга опустилась на краешек стула. — У меня есть вариант интереснее.
На следующий день она на работу не вышла. Позвонила и взяла отгул «по семейным причинам». Ровно в десять утра у двери родительской квартиры Ольга столкнулась с тем самым «вдовцом» и риелтором, который оказался нервным молодым человеком в дешевом костюме, явно купленном на размер оптимистичнее.
— Доброе утро, — Ольга улыбнулась так лучезарно, что оба мужчины невольно насторожились. — Я собственница квартиры. А вы, видимо, те самые люди, которые заинтересовались жильем с привидением?
Вдовец, приличный мужчина в очках, заметно дернулся.
— Простите… с каким привидением?
— Ах, вам не рассказали? — Ольга доверительно понизила голос. — История у квартиры замечательная, но есть нюанс. Прежняя хозяйка, моя прабабушка, была женщиной строгой и принципиальной. Особенно недолюбливала мужчин, которые ищут «спокойное место». Говорят, по ночам она до сих пор ходит по коридору и проверяет, не запылился ли линолеум. Если находит пыль, начинает петь гимн Украины. Очень громко. Басом.
Риелтор сглотнул и поправил воротник.
— Татьяна Сергеевна ничего такого не говорила.
— Разумеется, не говорила, — Ольга гостеприимно распахнула дверь. — Ей ведь нужно продать. Но вы проходите, не стесняйтесь. Вот видите пятно на потолке? Нет, это не протечка. Это эктоплазма. Шучу, конечно. Обычный чай. Правда, прабабушка пролила его еще в 1994 году, и с тех пор ни одна краска не берет. Согласитесь, выглядит почти мистически.
Вдовец сделал осторожный шаг назад.
— Знаете, я, пожалуй, еще посмотрю другие варианты.