Пришлось снова вытаскивать, разворачивать боком, подпихивать одно под другое, искать хоть какую-то щель, чтобы всё это хозяйство всё-таки влезло. Андрей помогал без лишних слов, но по лицу было видно: он уже на взводе. В целом человек он нормальный, ничего плохого сказать не могу. Работает в автосервисе, занимается кузовным ремонтом, руки у него действительно золотые. Только характер непростой: если что-то идёт не так, как он рассчитывал, сразу закрывается, мрачнеет и может часами молчать. Помню, прошлым летом на семейном застолье мы с ним сцепились из-за какой-то пустяковой фразы, и после этого почти полгода друг другу не звонили. Сейчас, правда, вроде держался ровно.
Наконец расселись. Дети устроились сзади, и младший почти сразу начал колотить ногами по спинке моего сиденья. Марина заняла место рядом со мной, Андрей сел назад и прижал к себе младшего, а Полина пристроилась у второго окна. Я посмотрел на часы — пять пятнадцать. Времени хватало, можно было ехать без паники.
Дороги были почти пустые. Город ещё не проснулся, на перекрёстках лениво мигали жёлтые сигналы, редкие машины тянулись по проспекту. Я ехал ровно: не летел, но и не тащился. Марина всю дорогу без остановки рассказывала про отдых, про море, про пансионат, где у них уже включено питание, про экскурсии, которые они заранее оплатили отдельно. Потом принялась объяснять, что билеты на поезд взяли с пересадкой во Львове, потому что так выходило заметно дешевле. Я только кивал и время от времени поддакивал, больше следил за дорогой.
— Дим, а ты сам этим летом куда-нибудь выберешься? — вдруг спросила она.
— Пока не решил, — ответил я. — Может, в августе к маме заеду.
— Вот и правильно. Навестить надо. Она же там одна.
Я хотел поправить, что не совсем одна, рядом тётка живёт и постоянно к ней заглядывает, но спорить не стал. Уже подъезжали к вокзальной развязке, движение становилось плотнее: подтягивались такси, у обочины притормозил автобус, кто-то суетился с сумками. Я свернул к входу, остановился у края и включил аварийку.
— Приехали, выгружаемся.
На разгрузку ушло ещё минут пятнадцать. Я по одному достал все семь чемоданов и поставил их на тележку, которую Андрей успел взять возле входа. Дети высыпали на тротуар и сразу начали носиться рядом, Марина то и дело одёргивала их, чтобы не лезли под ноги. Когда всё наконец собрали, тележка оказалась забита так, что казалось, ещё чуть-чуть — и ручка не выдержит. Дети держались за её край, Андрей проверял билеты и что-то сверял в телефоне.
Я закрыл багажник, стряхнул с ладоней пыль и снова посмотрел на часы. Без пятнадцати шесть. Отлично: они спокойно успевали пройти на платформу, разобраться с посадкой и даже купить что-нибудь, если понадобится.
— Ну что, удачной дороги вам. Хорошо отдохнуть.
И вот тут Марина вдруг шагнула ближе и взяла меня за рукав.
— Дим, подожди. Мы все голодные вообще-то. С утра никто не ел. Бутерброды у нас есть, но они на дорогу. Тут же кафе на вокзале, давай зайдём? Угости нас завтраком.
Я даже не сразу понял, что она сказала всерьёз.
— В каком смысле — угости?
— Ну в обычном. Посидим, позавтракаем, ты нас проводишь нормально. Дети есть хотят, Андрей тоже не ел.
Я молча смотрел на неё несколько секунд. Семь чемоданов. Подъём в четыре утра. Дорога туда, потом обратно уже по утренним пробкам. Бензин, время, мой выходной. И после всего этого она совершенно спокойно говорит: «Угости».
— Марин, — произнёс я сдержанно. — Я вас довёз без денег. Встал затемно, не выспался, машину под вас гонял. Завтрак — это уже сами как-нибудь.
Она растерянно моргнула, будто не ожидала отказа.
— Дим, ну ты чего? Тебе что, сложно? Мы же родные люди.
— Родные люди сначала благодарят за помощь, а не добавляют сверху ещё одно требование.
Андрей стоял рядом и упорно разглядывал асфальт. Дети тоже притихли, только младший теребил ремешок на рюкзаке. Марина выпрямилась, лицо у неё сразу стало жёстким.
— То есть ты хочешь сказать, что отправишь нас в поезд голодными?
— Я отвёз вас от дома до вокзала. Бесплатно. Что вы будете есть — решайте сами. Деньги у вас есть, раз едете отдыхать к морю. Почему это должно быть на мне?
Она коротко фыркнула. Глаза сузились — точно такие же, как в детстве, когда ей не давали желаемого.
— Ну Дим… Ты как чужой, честное слово. Родной сестре на завтрак денег пожалел.
Вот это меня и зацепило. Не сумма. У меня была карта, на ней лежали нормальные деньги: работа у меня по холодильному оборудованию оплачивается неплохо, плюс подработки, переработки, выезды. Раздражало другое — её уверенность, что я обязан. Поднялся, приехал, загрузил, довёз — хорошо, но недостаточно. Теперь ещё плати.
— Марин, — сказал я уже тише. — Я сегодня встал в четыре утра. У меня выходной. Я перетаскал и загрузил твои семь чемоданов, потом выгрузил их здесь. Ты хоть спасибо сказала?
— Спасибо, — выдавила она сквозь зубы.
— Вот именно так. Вспомнила о благодарности только после того, как я отказался платить.
Марина резко отвернулась и схватилась за ручку тележки.
— Всё, Андрей, пошли. У нас поезд.
Андрей мельком посмотрел на меня, кивнул как-то неопределённо и двинулся следом. Дети потянулись за ними. Младший на секунду обернулся, я поднял руку и махнул ему, но он ничего не ответил.
Я ещё немного постоял возле машины, потом сел за руль и завёл двигатель. Вырулил с вокзальной площади, влился в поток. Город окончательно просыпался, автомобилей становилось всё больше, я медленно тянулся в левом ряду и всё думал.
Почему всегда выходит именно так? Я ведь не из тех, кто отказывает в помощи. Когда у них позапрошлой зимой прорвало трубу в ванной, я после смены приехал в тот же вечер, перекрыл стояк, поменял прокладки и сидел у них на кухне с инструментами, пока не убедился, что вода больше не течёт.