Марина вытащила деньги из конверта почти сразу — я ещё толком не успел отойти от нарядной арки с поздравлениями. Её пальцы с ярко-красными ногтями быстро, по-хозяйски перебрали купюры, а рот недовольно перекосился. Это была не улыбка, а именно оценка: будто перед ней пробили чек, и сумма в нём оказалась ниже ожидаемой.
— Дядя Алексей, ты это сейчас серьёзно? Десять тысяч?
Сказала она так, чтобы слышали не только мы. У входа в банкетный зал как раз толпились гости, и несколько человек сразу обернулись. Жених, Артём, застыл с бокалом в руке и уставился на конверт так, словно внутри лежали не деньги, а какой-то просроченный талон на скидку.
Я смотрел на Марину и не мог совместить её нынешнюю с той девочкой, которую помнил. Снаружи вроде всё было знакомым: то самое аккуратное, почти кукольное лицо, родинка над бровью, взгляд, который я знал с её детства. Но в пышном свадебном платье, усыпанном стразами, передо мной стояла будто чужая женщина.
Та малышка, которой я когда-то читал сказки перед сном, исчезла. На её месте оказалась кассирша, недовольная тем, что дневная выручка не дотянула до плана.
— Марин, я же… от чистого сердца, — выговорил я.
— От чистого сердца? — она резко вскинула бровь. — Мы вообще-то думали, что родные нормально поддержат. Ты видел, какую свадьбу мы устроили? А ты принёс десятку. Ну правда, дядь, это как?
Вокруг сразу стало так тихо, что эта тишина почти давила на плечи. Где-то за моей спиной ахнула пожилая родственница со стороны Игоря, одна из подружек невесты не удержалась и прыснула в ладонь. А мать Марины, моя сестра Наталья, уже торопилась к нам с таким лицом, какое бывает у человека, который видит, как праздник вот-вот превращается в скандал.
Я опустил глаза на собственные руки. В них был помятый конверт, на котором ещё вчера я старательно написал обычной шариковой ручкой: «Марине и Артёму. Живите дружно».
— Раз подарок не подошёл, я его заберу, — спокойно сказал я.
Я сделал шаг ближе и осторожно вынул конверт из её пальцев. Краешки купюр всё ещё выглядывали наружу.
— В смысле — заберёшь? — Марина растерянно заморгала.
— В самом прямом смысле. Подарок — это знак внимания, а не оплата по счёту. Если вам нужен был фиксированный взнос за вход, надо было вместе с приглашением прислать тарифы.
Наталья тут же схватила меня за локоть.
— Алексей, немедленно прекрати! Ты что такое говоришь? Положи обратно!
Я аккуратно освободил руку и повернулся к сестре. Мы с ней всегда жили по-разному. Она выстраивала семейный быт, брала ипотеки, ездила в отпуска в кредит. Я же с двадцати лет работал в лифтовых шахтах, крутил гайки, а позже выучился и стал наладчиком электромеханического оборудования.
Годами я приносил её детям сладости, игрушки, потом телефоны и всякие гаджеты. Когда Марина поступала в институт, я добавил ей в конверт ровно половину своей премии. Тогда племянница сияла от радости, а не кривила лицо так, будто её обманули на кассе.
— Наташ, эти деньги я лучше отдам туда, где их не станут пересчитывать при всех у входа, — негромко произнёс я и убрал конверт во внутренний карман пиджака. — Хорошего вам вечера.
После этого я развернулся и направился к выходу. За спиной тут же поднялся гул, похожий на птичий базар, и первым сквозь него прорезался возмущённый голос Артёма.