Окна в ней смотрели на двор, где под вечер неподвижно темнели детские качели. Я снял обувь, прошёл на кухню и включил чайник. За дверью было тихо. Телефон тоже не издал ни звука. Значит, решение принято окончательно — никто меня искать не собирался.
Наутро я открыл глаза рано, как обычно, в пять тридцать, хотя день был выходной и можно было спокойно поспать ещё. Сквозь неплотно закрытые шторы уже просачивался солнечный свет, ложась на линолеум тёплыми жёлтыми полосами. Я какое-то время лежал неподвижно, уставившись в одну точку, потом поднялся и опустил ноги на пол. Вчерашний вечер тут же вернулся в голову — резко, без паузы, словно и не исчезал на ночь.
Мобильный лежал на тумбочке дисплеем вниз. Я взял его, перевернул и увидел три пропущенных от Натальи и одно сообщение от племянницы.
Марина написала уже после полуночи, около половины первого: «Дядя Алексей, ты правда думаешь, что так можно? Я из-за тебя перед гостями выглядела глупо. Весь вечер только это и обсуждали».
Я перечитал эти строки два раза. Не потому, что ожидал увидеть там что-то другое. Хотя, может быть, в глубине души всё же надеялся на простое: «Прости, я была неправа». Или хотя бы: «Давай поговорим нормально».
Но нет. Марина была удивительно похожа на свою мать в двадцать пять лет. Та же уверенность, что весь мир обязан вращаться вокруг неё. Любое событие рассматривалось только с одной стороны: насколько оно нарушило её удобство, настроение или красивую картинку. Моих переживаний в этой системе просто не существовало. Их будто забыли внести в семейные правила.
Отвечать я не стал. Положил телефон обратно и пошёл в ванную.
Из зеркала на меня смотрел мужчина сорока семи лет. Я долго разглядывал своё отражение и пытался понять, в какой момент всё пошло не так. Возможно, тогда, когда Наталья вышла замуж за Игоря — человека из мира, где всё непременно должно быть «дорого-богато».
Игорь трудился в компании, занимавшейся установкой натяжных потолков. Зарабатывал он вполне прилично, но главным его умением было не это. Он виртуозно создавал ощущение широкой жизни: кредитки, ужины в ресторанах по пятницам, эффектные подарки жене и дочери, разговоры о статусе и уровне.
Наталья довольно быстро приняла эти правила. Через пару лет после её свадьбы я уже с трудом узнавал в ней свою сестру. Девочка, с которой мы когда-то собирали малину у бабушки на даче, исчезла. На её месте появилась женщина, которая при встрече первым делом смотрела, во что я одет и на чём приехал.
Марина росла уже внутри этой атмосферы. Для неё любовь давно стала измеряться суммами в чеках, а уважение — ценой заведения, куда тебя пригласили.
Наверное, моя вина тоже в этом есть. Я годами соглашался играть по их правилам: покупал дорогие вещи, старался не приходить с пустыми руками и убеждал себя, что так поддерживаю близость. А вышло, что я не заслуживал расположение, а всего лишь снимал его в аренду. И как только плата показалась им слишком маленькой, меня просто попросили освободить место.
Только я до сих пор не могу понять, где проходит эта граница: когда подарок ещё остаётся знаком внимания, а когда превращается в обязательный взнос за право быть рядом. А вы знаете?