Оксана устало прислонилась затылком к холодной металлической панели кухонного отсека. Ступни гудели после многочасовой работы, и эта ломота будто поднималась снизу вверх, наполняя тяжестью всё тело. Воздух в салоне, как всегда, был пересушен — глаза щипало, а жесткий воротничок форменной блузки начал натирать шею ещё тогда, когда самолёт проходил над Каспийским морем.
В кармане пиджака лежал отключённый телефон, но текст сообщения от тёти Надежды Оксана помнила слово в слово. Она прочла его ещё на земле — в крошечном гостиничном номере перед выездом в аэропорт — и с тех пор эти фразы не отпускали её ни на минуту.
«Фонд отказал в оплате маминой реабилитации. Ответили, что в этом квартале её случай рассмотреть не смогут. Клиника выставила полный счёт за курс. Сумма неподъёмная, Оксана. Если до четверга не переведём деньги, место передадут другому пациенту».
Приёмная мама, Тетяна, когда‑то стала для неё целым миром. Именно она заменила Оксане семью и поддерживала во всём. Год назад Тетяну подкосила тяжёлая болезнь — она перестала ходить самостоятельно. С тех пор Оксана брала максимум смен, соглашалась на самые изнурительные рейсы, отправляла домой каждую заработанную гривну, экономя на всём: питалась почти одной гречкой и ютилась в тесной съёмной комнате. Но даже при таком режиме собрать нужную сумму на специализированный центр оказалось невозможным.
Её родной отец был известным лингвистом-востоковедом. Денег он не оставил, зато подарил дочери настоящее сокровище — знания. Детство Оксаны прошло в его кабинете, пропахшем старой бумагой и крепким чаем. Она выводила замысловатую арабскую вязь, стараясь понять не только язык, но и мировоззрение Востока, его философию и скрытые смыслы. Когда-то она мечтала о дипломатической карьере, однако обстоятельства вынудили искать работу с гарантированным доходом. Так в её жизни появилась синяя форма бортпроводника.
Лёгкий шелест раздвигаемой шторки вернул её к реальности. В узкий кухонный отсек заглянула старшая смены — Светлана.
— Оксана, первый ряд, место один-альфа, — тихо произнесла она, поправляя шейный платок. — Пассажир снова нажимает кнопку вызова. Теперь ему кажется, что лёд в стакане недостаточно аккуратный. Отнеси новую воду. И аккуратнее: у него статусная карта, малейшая жалоба — останемся без премии.
Оксана молча кивнула. Она взяла безупречно чистый бокал, аккуратно опустила в него ровные кубики льда, налила минеральную воду и поставила всё на поднос. Выпрямив спину и натянув вежливую улыбку, направилась в салон.
В зоне первого класса царил мягкий полумрак; подсветка выделяла лишь кресла переднего ряда. Там расположился Олег — плотный мужчина в дорогом шерстяном пиджаке, который явно был ему тесен. Он то и дело поглядывал на массивные часы и говорил громко, почти демонстративно, будто стремился произвести впечатление на соседа.
Через невысокую перегородку от него сидел Богдан — влиятельный инвестор с Ближнего Востока. Его внешний вид резко контрастировал с обликом Олега: стройный, собранный, с аккуратной сединой в бороде, в безупречном тёмном костюме. Он спокойно перелистывал книгу, лишь изредка вежливо кивая в ответ на поток слов. Именно к нему Олег летел подписывать контракт.
— Моя строительная компания работает исключительно в премиальном сегменте, господин Богдан, — с жаром рассказывал Олег, размахивая рукой. — Мы не сотрудничаем с кем попало. Используем только лучшие материалы, а сервис у нас безупречный. Я требую от сотрудников полной отдачи и идеального результата.
Богдан неторопливо перевернул страницу и поднял взгляд.
— Настоящая ценность компании, — начал он своим спокойным, ровным голосом.