Компромисс оказался почти на треть меньше той суммы, с которой Сергей Андреевич начал разговор. На этом и остановились: оформили предварительную бумагу о добровольном возмещении ущерба, чтобы потом ни у кого не возникло соблазна снова менять условия.
Спустившись во двор, Дмитрий сразу позвонил в агентство недвижимости, занимавшееся срочным выкупом квартир. Специалист приехал примерно через час. Он неторопливо прошелся по комнатам, внимательно осмотрел вздувшиеся от воды новые полы, свежие штробы на голых стенах и стояк, который аварийная служба успела обрезать. Все это время риелтор молча качал головой, будто перед ним был не объект, а сплошная головная боль.
— Ситуация, честно говоря, тяжелая, — наконец произнес оценщик, явно готовя почву для снижения цены. — Ремонт сорван, коммуникации вскрыты, плюс на вас еще висит вопрос с соседями. Я понимаю, почему вам нужно закрыть это быстро. Забрать можем, но только с дисконтом сорок процентов от рынка.
Дмитрий даже не стал делать вид, что задумался.
— Тридцать процентов скидки, — спокойно ответил он. — И в придачу остается новая сантехника на балконе. Она уже куплена и оплачена, просто не успели поставить.
Риелтор еще раз оглядел квартиру, прикинул что-то в телефоне и коротко кивнул.
— Ладно. На таких условиях берем. Готовим документы.
Дальше все прошло без эмоций и лишних разговоров. Сделку оформили быстро, почти механически. Уже к вечеру следующего дня на банковский счет Дмитрия поступила вся оговоренная сумма.
Он сел в машину, не заводя двигатель, открыл банковское приложение и несколько минут смотрел на цифры на экране. Первым платежом Дмитрий перевел деньги Сергею Андреевичу и сразу отправил ему сообщение с требованием прислать электронную расписку о получении компенсации. Так вопрос с досудебной претензией был окончательно закрыт.
Вторым переводом он пополнил их общий с Мариной семейный счет ровно на ту сумму, которую они за последние полгода дистанционно вложили в материалы, рабочих и бесконечные переделки. До последней копейки.
Все, что осталось после расчетов, — а этих денег хватило бы на небольшую дачу где-нибудь за городом, — Дмитрий перевел на их с Мариной накопительный вклад. Пусть лежат под проценты. Финансовая пропасть, которая еще утром казалась бездонной, наконец затянулась. Бюджет семьи снова стал живым, а не лежащим под обломками чужих планов.
Когда Дмитрий выехал на трассу и направился к своему настоящему дому, телефон на приборной панели ожил входящим звонком. На экране высветилось имя Дарьи.
Он нажал кнопку громкой связи.
— Привет, — голос сестры звучал бодро и деловито, будто ничего не произошло. — Я тут все обдумала. Если вы до конца месяца разберетесь с соседями и хотя бы стяжку в коридоре доделаете, то в первых числах можем идти к нотариусу. Ладно уж, обои я сама потом поклею. Считай, я готова пойти вам навстречу.
Дмитрий смотрел на темную дорогу, которая уходила под колеса и уводила его все дальше от той квартиры. Внутри не поднялось ни раздражения, ни боли, ни желания спорить. Только ровная пустота.
— Никакого нотариуса не будет, Дарья.
— Что значит не будет? — в ее голосе мгновенно исчезла уверенность.
— То и значит. Квартира продана. Вчера. Через агентство срочного выкупа.
На другом конце повисла такая тишина, что Дмитрий услышал ее резкий, прерывистый вдох.
— Как это продана?! — наконец сорвалась Дарья, переходя почти на визг. — Ты не мог так поступить! Это была моя квартира! Ты же обещал! Я уже с людьми договорилась!
— Я обещал помочь младшей сестре с жильем, — ответил Дмитрий ровно, холодно и без единой лишней эмоции. — Но я не обещал за счет своей семьи готовить объект к продаже для твоих покупателей. Ты решила заработать на мне, чужими руками и моими деньгами. План не сработал. Квартира пошла на закрытие моих долгов. С этого момента все мои прежние обещания отменены.
— Ты… ты предатель! — Дарья захлебнулась возмущением, явно подбирая слова, которые должны были ударить как можно больнее.
Дмитрий не стал дослушивать. Он просто нажал кнопку отбоя на руле.
Он прекрасно понимал: в ближайшие годы они, скорее всего, не будут разговаривать. И не исключено, что родители займут сторону «обиженной» дочери, которой якобы не дали то, что уже почти лежало у нее в руках. Но впервые за много месяцев, удаляясь от этого города со скоростью около ста километров в час, Дмитрий чувствовал себя не виноватым, а свободным. Он сделал главное — защитил свою семью.
Обещания между близкими людьми держатся на очень тонкой основе. На доверии, честности и желании поддерживать друг друга, а не пользоваться чужой слабостью. Но если помощь превращают в способ наживы, а родство — в удобный рычаг давления, моральный долг перестает существовать. Нельзя требовать благородства от человека, которого хладнокровно пытаются превратить в спонсора собственных бизнес-идей.