— Тамара Ивановна, — произнесла Алина ровно, но в каждом слове звенела сталь, — это моя квартира. Именно моя. И я сама решаю, кого сюда звать.
— Твоя квартира? — свекровь презрительно хмыкнула. — Здесь живёт мой сын! Значит, и его мнение должно что-то значить!
— Дмитрий, — позвала Алина, даже не повернув головы. — Ты всё это слышишь?
Из гостиной не донеслось ни звука. Несколько секунд висела тяжёлая тишина, потом скрипнул диван. Дмитрий поднялся и появился в коридоре. Он остановился у кухонного проёма и растерянно перевёл взгляд с матери на жену, потом на Киру.
— Что у вас тут произошло?
— Твоя мать только что унизила мою сестру, — голос Алины дрогнул, но она не отступила. — В моём доме.
Дмитрий нахмурился и посмотрел на мать.
— Мам, зачем ты это сказала?
Но в его голосе не было ни возмущения, ни твёрдости — только усталая попытка всё сгладить.
— Я, между прочим, о тебе думаю! — вспыхнула Тамара Ивановна. — В твоём доме крутятся посторонние люди, а жена делает вид, будто так и надо! На тебя ей, похоже, вообще наплевать!
— Кира не посторонняя, — тихо возразил Дмитрий. — Она сестра Алины. Она бывает у нас часто и помогает.
— Помогает? — Тамара Ивановна вскинула руки. — А кто тебе помогает? Кто домом занимается? Жена по магазинам разгуливает, сестрица рядом, а муж, значит, пусть сам как хочет?
— Мам, прекрати, — сказал Дмитрий. — Не надо устраивать сцену.
— Это я устраиваю сцену? — свекровь повысила голос. — Я всего лишь говорю то, что все остальные боятся сказать!
Кира, до этого молчавшая, едва слышно произнесла:
— Алин, может, я правда лучше уйду?
— Нет, — сразу ответила Алина, не сводя глаз со свекрови. — Ты никуда не пойдёшь. Это мой дом, и ты здесь желанный человек.
Тамара Ивановна резко повернулась к ней.
— Ах, желанный человек! Значит, она желанная, а я кто? Лишняя?
— После того, как вы сейчас себя повели, — спокойно сказала Алина, — мне действительно не хочется видеть вас у себя в гостях.
Свекровь открыла рот, будто собиралась закричать, но на секунду потеряла дар речи. Дмитрий неловко переминался у входа, словно надеялся, что всё само собой рассосётся.
— Дмитрий! — наконец выдавила Тамара Ивановна. — Ты слышишь, каким тоном твоя жена со мной разговаривает?
Он тяжело вздохнул.
— Алина, мама не хотела ничего плохого. Она просто переживает.
— Переживает? — Алина медленно повернулась к мужу. — Дмитрий, твоя мать назвала мою сестру нахлебницей и козой. Здесь. В квартире, которую я купила. Ты правда считаешь, что это можно назвать переживаниями?
— Ну… она погорячилась.
— Погорячилась, — повторила Алина, будто пробовала это слово на вкус. — И на этом всё? Больше ты ничего сказать не хочешь?
— Я уже сказал: хватит скандалить.
— Хватит скандалить, — горько усмехнулась она. — Только ты говоришь это не той, кто начала. Кира пришла помочь мне. Она постоянно помогает мне, помогает Полине, поддерживает нас. А ты стоишь и смотришь, как её оскорбляют.
— Алина, не раздувай из этого катастрофу.
— Не раздувать? — она коротко кивнула. — Хорошо.
Алина обернулась к сестре.
— Кир, иди пока в комнату. С готовкой потом разберёмся.
Кира послушно кивнула и быстро прошла мимо Тамары Ивановны и Дмитрия. Через несколько секунд хлопнула дверь спальни. Почти сразу оттуда донеслись глухие, сдержанные всхлипы.
Тамара Ивановна осталась стоять посреди кухни, сложив руки на груди. На её лице было выражение упрямого торжества, будто она добилась именно того, чего хотела.
Алина молча подошла к плите и выключила огонь. Накрыла кастрюлю крышкой, открыла духовку, достала запеканку и поставила форму на столешницу. Каждое движение было медленным и точным. Внутри всё кипело, мысли метались, но внешне она оставалась собранной.
— Тамара Ивановна, — сказала она, не оборачиваясь. — Выйдите из моей кухни.
— Что ты сказала? — свекровь подалась вперёд.
— Я сказала: выйдите. Сейчас.
— Ты меня выгоняешь?
— Я прошу вас покинуть кухню. Это моя квартира. И правила здесь устанавливаю я.
— Дмитрий! — взвизгнула Тамара Ивановна. — Ты это слышишь?
Дмитрий стоял в дверях неподвижно. Лицо у него напряглось, взгляд бегал от матери к жене и обратно.
— Алина, давай без лишних эмоций.
— Без эмоций? — она наконец повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. — Твоя мать оскорбила мою сестру, довела её до слёз, сделала это в моём доме, а ты предлагаешь мне сохранять спокойствие?
— Мама ведь не специально…
— Специально, Дмитрий. Абсолютно сознательно. Тамара Ивановна пришла сюда не помогать и не мириться. Она пришла устроить скандал.
— Это ты сейчас скандалишь! — закричала свекровь. — Родную мать мужа из дома выставляешь!
— Из моего дома, — отчеканила Алина. — Из квартиры, которую я купила сама. На свои деньги. Ещё до брака.
— Мой сын здесь живёт!
— Живёт. Но хозяйка этой квартиры — я. И я решаю, кто переступает мой порог как гость, а кому здесь больше не рады.
Тамара Ивановна схватила сумку, с силой дёрнула с вешалки пальто и стала натягивать его прямо на кухне.
— Дмитрий, пошли!
Он растерянно моргнул.
— Мам, я вообще-то здесь живу…
— Я сказала — пошли! Ты не останешься с этой… — она ткнула пальцем в сторону Алины, так и не договорив.
— Мам, успокойся уже.
— Не собираюсь я успокаиваться! Пошли немедленно!
Дмитрий посмотрел на жену. Алина стояла у плиты, скрестив руки на груди. Лицо её было спокойным, почти неподвижным, но глаза стали холодными.
— Дмитрий, выбирай, — тихо сказала она. — Либо твоя мать сейчас извиняется перед Кирой, либо вы уходите вдвоём.
Тамара Ивановна задохнулась от негодования.
— Я? Извиняться? Перед этой девчонкой?
— Перед моей сестрой, — поправила Алина. — Перед человеком, которого вы незаслуженно оскорбили.
— Да никогда!
— Тогда уходите.
Свекровь резко схватила сына за рукав.
— Дмитрий, я буду ждать тебя в машине. И если ты останешься здесь, можешь считать, что матери у тебя больше нет.
Она развернулась и вышла из квартиры. Входная дверь с грохотом захлопнулась. Дмитрий остался в коридоре, сначала глядя на закрытую дверь, потом — на Алину.
— Алин…
— Что, Дмитрий?
— Может, всё-таки не надо было так резко?
Она ничего не ответила. Просто прошла мимо него, открыла дверь спальни и заглянула внутрь. Кира сидела на краю кровати и торопливо вытирала мокрые щёки.
— Кир, всё нормально. Умойся, пожалуйста. Потом вместе закончим ужин.
Сестра молча кивнула, поднялась и вышла в ванную. Алина вернулась на кухню. Дмитрий всё ещё стоял возле двери, будто не знал, куда себя деть.
— Твоя мама ждёт тебя в машине, — спокойно напомнила она.
— Я не пойду.
— Как хочешь.
— Алина, давай поговорим по-человечески.
— О чём именно? — спросила она. — Твоя мать оскорбила мою сестру. Ты не защитил её. По-моему, всё уже достаточно ясно.
— Я не молчал! Я сказал, чтобы вы прекратили скандал!
— Ты сказал это мне, — ответила Алина. — Не своей матери, которая этот скандал начала.
Дмитрий провёл ладонями по лицу, словно пытался стереть с себя усталость и растерянность.
— Это моя мама, Алина. Я не могу просто взять и выгнать её.
— Я и не требую, чтобы ты её выгонял. Я прошу другого: не позволять унижать моих близких. Мою сестру. В нашем доме.
— Если бы мама извинилась, всё бы сразу закончилось.
— Но она не извинилась.
— Потому что ты прижала её к стенке!
Алина долго смотрела на мужа. В её взгляде не было ни крика, ни слёз — только усталое понимание.
— Ясно.
— Что тебе ясно?
— Всё, Дмитрий. Теперь мне всё ясно.
Она отвернулась и ушла в спальню, оставив его одного на кухне.
Закрыв за собой дверь, Алина прислонилась плечом к косяку и несколько раз глубоко вдохнула. Руки у неё мелко дрожали, но она усилием воли заставляла себя держаться. Из ванной вышла Кира. Глаза у неё были красные, лицо растерянное и виноватое.
— Алин, прости. Это всё из-за меня началось.
— Нет, — сразу сказала Алина. — Не из-за тебя. Из-за Тамары Ивановны. Ты не сделала ничего плохого.
— Может, мне всё-таки уйти?
— Ты никуда не уйдёшь. Это мой дом, и ты здесь не чужая.
Кира опустилась на кровать и обняла руками колени. Алина села рядом и мягко притянула сестру к себе.
— Кир, постарайся не принимать её слова близко к сердцу. Тамаре Ивановне нужен был повод сорваться. Сегодня она выбрала тебя.
— Но она так грубо говорила… Нахлебница, коза… Я ведь правда ничего ей не сделала.
— Конечно, не сделала. Просто она не может смириться с тем, что в этой квартире главная не она и даже не её сын. Вот её и выворачивает.
Кира смахнула остатки слёз и посмотрела на сестру снизу вверх.
— А Дмитрий? Почему он ничего не сказал?
Алина устало вздохнула.
— Не знаю. Может быть, он боится свою мать сильнее, чем уважает жену.
— Алин, и что теперь будет?
— Не знаю, Кир. Посмотрим.