И всё же Марина успела вставить, что Наталья, мол, в своей библиотеке только книжки с полки на полку перекладывает, значит, свободного времени у неё хоть отбавляй.
На этом сёстры удивительно дружно пришли к общему выводу: назначить конкретную дату ни одна из них не в состоянии, зато у их брата имеется жена, и именно ей, по их мнению, полагается подтверждать свой семейный статус делом.
Андрей ответил без лишних эмоций. Отправил всем троим сообщение, где указал стоимость приходящей помощницы, и предложил каждой перечислить свою четверть. Ответа не последовало. Денег тоже.
Взваливать на себя весь этот родственный обоз я не собиралась. Но и оставить Галину Сергеевну одну после операции мы с Андреем не могли.
Поэтому первое время помощницу оплачивали мы сами. Женщина приходила два раза в неделю, задерживалась на пару часов: протирала полы, наводила порядок и помогала Галине Сергеевне нормально принять душ.
Андрей аккуратно складывал все квитанции и чеки. В свои выходные он отвозил мать на рынок, закупал лекарства, привозил продукты и готовил ей еду сразу на несколько дней, чтобы она не возилась у плиты.
За мной закрепились четверги. И один такой четверг оказался особенно выматывающим.
К рентгену мы приехали почти к семи утра. Коридор уже гудел, как улей: люди раздражались, врач опаздывал, а в регистратуре вдруг выяснилось, что наш талон исчез из-за какого-то сбоя в системе.
Пока я без крика, но очень настойчиво добивалась у заведующей нового времени, у Галины Сергеевны коротко звякнул телефон.
Это Вера прислала ей сияющую анимационную открытку с надписью: «Мамочка, мы с тобой!»
Дочерняя забота на расстоянии у них выражалась исключительно в мегабайтах блёсток, сердечек и мигающих розочек.
Но Галина Сергеевна, при всей своей привычке командовать, прекрасно различала человеческое притворство. В таких вещах у неё зрение было острее любого рентгена.
Когда после того тяжёлого четверга мы наконец вернулись домой, она молча подошла к холодильнику, взяла шариковую ручку и поставила маленькую галочку напротив моего имени. Потом такую же — напротив имени Андрея.
Сначала я решила, что это очередная её проверка: кто был, кто что сделал, где пыль осталась. Но спустя минуту до меня дошло: отмечала она не чистые полы. Она отмечала тех, кто на самом деле оказался рядом.
Так прошло почти пять месяцев. Однажды Галина Сергеевна позвонила мне прямо на работу.
— В четверг отвезёшь меня к нотариусу, — сказала она своим обычным приказным тоном. — Не в поликлинику. Именно к нотариусу.
Я не стала выпытывать подробности. Но в нотариальной конторе меня ждал неожиданный поворот: в приёмной на диванчике уже сидел Андрей. Он отпросился со смены и приехал раньше нас.
— Я решила распорядиться квартирой и оформить дарственную на Наталью, — без обиняков объявила Галина Сергеевна, вынимая из папки документы. — Андрея я тоже позвала. Не хочу, чтобы потом вы между собой ругались из-за моего решения.
Я отпрянула от стола, будто меня толкнули.
— Галина Сергеевна, это же ваше единственное жильё. Я помогала вам не ради квартиры и тайком от вашей семьи ничего принимать не буду.
— Мам, квартира принадлежит тебе, значит, и решать тебе, — ровно сказал Андрей. — Наталья у тебя ничего не выпрашивала. Я возражать не стану. На эту квартиру я не претендую.
За столом сидела строгая женщина-нотариус.