Похоже, Галина Сергеевна не случайно открыла им дверь. Она сидела тихо, но в этом молчании читалось явное желание посмотреть, до какого спектакля дойдут дочери, когда поймут, что опоздали.
— А, и ты нарисовалась, — зло бросила Вера, скрестив руки на груди. — Возвращай квартиру, Наталья! Ты просто воспользовалась тем, что мама после перелома была слабая!
— Мы через суд всё отменим! — подхватила Юлия, выскочив из кухни прямо с половником в руке. — Мама отзовёт дарственную, жильё снова станет её, а потом перейдёт нам, её родным детям!
Переругиваться с ними было всё равно что спорить с крикливыми чайками на пристани: шума много, смысла никакого.
Я молча прошла на кухню, сняла из-под магнита тот самый листок и вернулась. На повышенные голоса подтянулись все трое. Я развернула расписание и положила его перед ними на стол.
— В дни, когда приезжали мы с Андреем, стоят отметки, — произнесла я спокойно, даже слишком спокойно. — А напротив ваших имён за пять месяцев — пустота. Ни одной галочки. Пока Галину Сергеевну нужно было возить на перевязки, закупать продукты, сидеть с ней в очередях и ждать врачей по полдня, вы дружно делали вид, что это не ваша забота.
Я перевела взгляд с одной сестры на другую. Лица у них вытянулись, но злость ещё держалась.
— Зато как только «чужая проблема» внезапно оказалась квартирой, у всех сразу нашлось и время, и силы, и желание ухаживать.
— Да кто ты такая, чтобы нас учить! Суд разберётся! — сорвалась Марина и швырнула тряпку в ведро.
Галина Сергеевна медленно выпрямилась в кресле. Ни растерянности, ни беспомощности в её глазах не было — только холодная усталость.
— Подавайте, — отчётливо сказала она, выделяя каждое слово. — У нотариуса со мной разговаривали отдельно. Без Натальи. Без Андрея. Я прекрасно понимала, что подписываю, и сама объяснила, кому дарю квартиру и почему. Я, девочки, ногу сломала. Не голову.
В этот момент в прихожей раздался звонок. Приехал Андрей. Он вошёл, обвёл тяжёлым взглядом сестёр, мокрую тряпку, ведро, кастрюлю на плите и остановился рядом со мной.
— Пять месяцев вы подробно рассказывали, почему никак не можете приехать, — сказал он глухо. — Теперь не трудитесь объяснять, почему вам срочно понадобилась мамина квартира.
Я взяла ручку и крупно, поперёк старого расписания, написала:
«График заботы задним числом не заполняется».
— А суп, — голос Галины Сергеевны стал совсем ледяным, — можете забрать с собой. От такой заботы, приправленной квадратными метрами, у меня аппетит пропал.
Сёстры застыли. Впервые за весь вечер им нечего было сказать. До них, кажется, наконец дошло: спектакль провалился, маски слетели, прежнего влияния больше нет, а за один вымытый плинтус квартиру никто не выдаёт. Уходили они торопливо, суетясь и старательно не встречаясь с нами глазами.
Через неделю Вера всё же позвонила Андрею. Говорила уже без прежней уверенности.
Иск они так и не подали. После консультации юрист прямо объяснил им: одного недовольства решением матери мало. Доказательств давления нет, признаков того, что Галина Сергеевна не понимала сути сделки, тоже нет.
Квартира удивительным образом освободила золовкам и будни, и выходные. Только вот расписание заботы задним числом не заполняют.