— Семья на то и существует, чтобы выручать, — продолжила Наталья с таким видом, будто объявляла закон природы. — Мы тебе предоставляем ночлег, пусть и на территории с повышенной проходимостью, а ты взамен даришь нам спокойствие, не споришь и не рассчитываешь на котлеты. Тем более котлет у нас давно не предусмотрено.
Константин до самого вечера почти не проронил ни слова. Он лишь мрачно наблюдал, как Станислав переносит его сумку в коридор, а Егор, сияя от восторга, прибивает в прихожей маленькую картонку с надписью: «Спальное место № 1».
На следующее утро Наталья проснулась, вышла на кухню включить чайник и сразу поняла: в квартире подозрительно спокойно. В коридоре не валялись кроссовки сорок последнего размера, воздух не содрогался от чужого храпа, а раскладушка стояла пустая и сложенная. На столе обнаружилась записка, выведенная крупным размашистым почерком на обратной стороне магазинного чека:
«Срочно понадобилось вернуться домой. Дела. Спасибо за прием. Ключ оставил под ковриком».
Наталья выдохнула так, будто с ее плеч сняли мешок картошки, и торжественно распахнула холодильник. За маленькой банкой горчицы, в укромном уголке, прятался драгоценный кусок буженины, заранее прибереженный для тихого семейного завтрака без посторонних наблюдателей.
— Дмитрий, поднимайся! — крикнула она в сторону комнаты. — Константин самоустранился. Можно снова есть человеческую еду.
— Все-таки сбежал? — Дмитрий появился на кухне, сонно щурясь и растирая глаза. — Ты с ним, конечно, сурово обошлась. Но ход со студентом был гениальный, признаю.
— Никакого студента у нас не будет, — Наталья уверенно отрезала толстый ломоть хлеба. — У нас будет тишина. И мои туфли. Завтра иду покупать.
Она устроилась возле окна и посмотрела на майские каштаны, густо усыпанные цветами. В середине мая жизнь казалась особенно приятной, если в твоей квартире не обитал лишний человек, претендующий на твой диван, твою соль для ванны и последние запасы терпения.
Но счастье, как выяснилось, имело очень короткий срок годности. Ровно в полдень зазвонил домашний телефон. Наталья сняла трубку.
— Алло? Наташенька? Здравствуй, дорогая! — бодро защебетал голос свекрови. — Тут у нас небольшое обстоятельство… Светлана с дочкой и внуком собрались на недельку в Харьков. Билеты уже купили, завтра в шесть утра поезд приходит на Южный вокзал. Ты ведь их встретишь? Они у вас немного поживут. Светлана говорит, что им много не надо, в тесноте, зато по-семейному…
Наталья очень медленно положила трубку на рычаг. Потом перевела взгляд на пустую раскладушку в коридоре и на Дмитрия, который застыл посреди кухни с бутербродом во рту.
— Что случилось? — почти беззвучно спросил он.
— Дмитрий, доставай раскладушку, — произнесла Наталья таким тоном, от которого даже чайник, казалось, перестал шуметь. — Только теперь будем работать по новой системе. Если гости не участвуют в закупке продуктов, то утро у нас начинается с гимнастики, хорового пения и прополки кактусов на балконе.
Она еще не подозревала, что Светлана собирается привезти не только внука, но и гигантский чемодан с саженцами, которые, по ее словам, «надо срочно подержать в прохладном месте». И судьба, конечно же, приготовила для этих саженцев единственный нормально охлаждаемый угол квартиры — спальню Натальи.
— Дмитрий, принеси плоскогубцы, я сейчас перекушу провода домофона, — Наталья стояла посреди кухни и сжимала телефонную трубку так, словно это была шея ее любимой родственницы Светланы. — Твоя мама сообщила, что они уже в поезде. Светлана, ее дочь Марина и маленький Матвей. Пять лет, Дмитрий! Пять! Это возраст, когда ребенок способен уничтожить обои, мебель, посуду и остатки психического здоровья взрослых за один день.
— Наташ, ну Светлана же не чужой человек, — осторожно начал Дмитрий и попытался укрыться за дверцей холодильника. — Она нам на свадьбу сервиз подарила. Помнишь? Белый, с золотой полоской.
— Тот самый, который дал трещину еще до первого нормального ремонта? Прекрасно помню. Если этот сервиз — цена моего покоя, я лично соберу осколки и отправлю ей посылкой, — Наталья решительно вытащила из шкафа самую большую кастрюлю. — Значит, план меняется. Раз люди не понимают по-хорошему, будем применять терапию суровой бытовой реальностью. Без обезболивающего.
В шесть утра Харьков встретил Светлану и ее маленькую делегацию прохладным воздухом и Натальей, которая выглядела как инспектор строгого режима на внеплановой проверке. Светлана, женщина комплекции небольшого прогулочного катера, с трудом выбралась из вагона, таща за собой Марину и Матвея. Мальчик уже успел прицелиться ногой в проходившего мимо вокзального кота, но Наталья так на него посмотрела, что кот уцелел без единой царапины.
— Наташенька! — радостно завопила Светлана и попыталась заключить невестку в объятия, больше напоминавшие захват. — Ой, как же мы по вам соскучились! А это вот саженцы, — она кивнула на огромную коробку, из которой торчали странные сухие прутья. — Редкая малина, сорт «Золотой гигант». Ей нужно темное и прохладное место, градусов двенадцать, не выше. Мы как раз подумали, что у тебя для них найдется самый подходящий уголок.