— …спальне, прямо под кондиционером, пристроим?
— Разумеется, Светланочка, — протянула Наталья таким приторно-ласковым тоном, что Дмитрию мгновенно стало не по себе. — Тем более у нас там стены толстые, слышимость почти нулевая. Так что если вы по ночам начнете обсуждать будущий урожай и судьбу каждого кустика, мы с Дмитрием даже не проснемся.
С этого момента квартира перестала быть квартирой и превратилась в филиал стихийного бедствия.
Матвей уже через несколько минут нашел на полке фарфоровых слоников, которых Наталья собирала много лет, и с восторгом решил, что перед ним набор для боулинга. Марина, женщина около тридцати с выражением лица «меня все обидели заранее», без лишних разговоров оккупировала ванную. Вышла она оттуда спустя полтора часа, оставив после себя пар, лужи и наполовину опустевший флакон Натальиного дорогого шампуня.
— Ну и чем нас кормить будут? — поинтересовалась Марина, появившись на кухне в одном полотенце. — Я бы омлетик не отказалась. С беконом. И, если найдется, авокадо.
Наталья молча поставила на стол большую миску перловки. Крупа выглядела так, будто пережила тяжелую судьбу: серая, вязкая, без малейшего намека на масло, соль или радость.
— Прошу, — сухо сказала хозяйка. — У нас сейчас особый рацион. Диета называется «Монастырская». Чистит душу, совесть и семейный бюджет. Мы с Дмитрием решили держать пост до июля. Денежная ситуация, сами понимаете, поет грустные песни: кредит за ремонт, коммуналка, налоги, штрафы за неправильную парковку мыслей… В общем, еды почти нет, но вы не унывайте.
Светлана осторожно ткнула вилкой в перловку.
— А масла хотя бы капельку? Или сахара?
— Сахар — белая гибель, — безжалостно отрезала Наталья. — Мы его из дома ликвидировали. Масло тоже не прошло проверку на духовность. Кстати, Марина, раз уж ты так душевно поплескалась в ванной, с тебя сто двадцать гривен.
— Это еще за что? — Марина так дернулась, что едва не уронила вилку.
— За воду, — спокойно пояснила Наталья. — Счетчики у нас, знаешь ли, не для красоты крутятся. Ты там, по ощущениям, небольшой залив осушила. И шампунь мой не из дешевых: тысяча двести гривен за бутылочку. Двести гривен за одно мытье — вполне по-родственному. Я даже скидку сделала.
К вечеру следующего дня в доме воцарилась обстановка, достойная психологического триллера.
Матвей рыдал навзрыд, потому что в квартире не нашлось ни одной печеньки. На самом деле печенье было, но Наталья предусмотрительно спрятала его в сейф, туда же, где Дмитрий хранил документы. Светлана ходила по комнатам с лицом грозовой тучи и периодически поглядывала на свои драгоценные саженцы. Наталья «по ошибке» выставила коробку на балкон, прямо под майское солнце, объяснив это заботой о растениях: мол, пусть закаляются перед высадкой.
— Наталья, поговорить надо! — Светлана ворвалась на кухню как комиссия с проверкой. Хозяйка в этот момент с подчеркнутым спокойствием грызла сухую корку хлеба. — Это уже ни в какие ворота! Мы вообще-то гости! Ты обязана нас нормально кормить!
Наталья медленно повернулась к ней и аккуратно вытерла руки о фартук.
— Светланочка, милая, давай уточним понятия. Гость — это человек, который заглянул на часик, выпил чай и ушел. А тот, кто живет третий день, ест за четверых, занимает ванную, требует бекон и при этом даже за хлеб не предлагает скинуться, называется уже не гостем. Это почти сожитель. А для сожителей у нас отдельные условия. Я, кстати, повесила тарифы на холодильник.
На дверце холодильника действительно красовался листок, аккуратно прикрепленный магнитом. Заголовок был выведен крупно: «Прейскурант семейного проживания». Ниже шли пункты за воду, свет, стирку, пользование шампунем, ночные разговоры и моральный ущерб хозяйке.
— Ты совсем с ума сошла? — взвизгнула Марина, прочитав первые строки. — Мы же к родным приехали!
— Родня — это не бесплатный пансионат имени помощи ленивым, — ровным голосом ответила Наталья. — И еще важная новость: завтра мы с Дмитрием уезжаем на дачу. Ключи я забираю с собой. После прошлого визита Константина у меня исчезла серебряная ложечка и окончательно пошатнулась вера в людей. Поэтому у вас есть ровно час, чтобы собрать вещи.
Через час в квартире наступила такая тишина, что казалось, будто даже стены облегченно выдохнули. Светлана уходила с шумом, громко обещая проклясть Дмитрия до седьмого колена и непременно забрать сервиз. Правда, сервиз тот уже давно стоял возле мусорных баков, но спорить с ней никто не стал.
Наталья закрыла дверь на все замки, провернула ключ еще раз для надежности и устало прислонилась к косяку.
— Дмитрий, можешь выходить из укрытия. Противник отступил. Потери — тяжелые, в основном моральные.
Дмитрий выглянул из комнаты, прижимая к себе забытую в спешке коробку с тем самым «Золотым гигантом».
— И что теперь? На дачу мы ведь на самом деле не собирались?
— Конечно, нет, — улыбнулась Наталья. — Мы собирались в ресторан. Закажем самое дорогое мясо, возьмем бутылку хорошего сока и будем праздновать освобождение жилплощади. А малину эту посадим под окном. Пусть растет как памятник моей выдержке.
Она подошла к окну и посмотрела на двор. Теплый майский вечер пах сиренью, свежей листвой и долгожданной свободой. В кошельке по-прежнему лежали деньги на туфли, а в голове окончательно укрепилась простая мысль: гостеприимство заканчивается там, где начинается чужая наглость.
Наталья остановилась перед зеркалом, поправила волосы и подмигнула собственному отражению. В пятьдесят шесть жизнь вовсе не сворачивает к финишу — она только набирает ход. Особенно если вовремя научиться произносить слово «нет» и прятать печенье в сейф. Справедливость победила, дверь была заперта, а все остальное казалось уже мелочами, над которыми приятно посмеяться в тишине за чашкой чая.