Вера просияла, прижала пакетик к груди и тут же умчалась в свою комнату — включать мультики, которые обычно перед ужином были под строгим запретом.
Екатерина уже открыла рот, чтобы окликнуть дочь и вернуть её на кухню, но момент был упущен. Наталья Сергеевна тем временем устроилась за столом так уверенно, будто разговор вовсе не прерывался.
— Я ведь к чему веду, Екатерина, — продолжила она прежним тоном. — Вам бы расходы поумерить. Долг-то за вами ещё числится.
— Мы об этом не забыли, — спокойно ответила Екатерина.
— Не забыли, говоришь? А сами берёте тепличные помидоры по сто двадцать гривен.
Даниил, до этого молчавший, наконец не выдержал:
— Мам, помидоры купил я. Не Катя. Просто захотелось Веру порадовать.
— Ребёнка и на рынке можно порадовать. Там свои, местные, и стоят вдвое дешевле.
— В апреле местных ещё нет, мам. Привозные тепличные — всё, что есть.
Наталья Сергеевна недовольно хмыкнула, полезла в сумку и извлекла ту самую тетрадку в клетку, которую Екатерина уже знала почти наизусть.
— Раз уж я приехала, давайте заодно сверимся. У меня записано: к первому апреля вы должны были вернуть две тысячи гривен. Вернули?
Екатерина застыла у плиты, не сразу найдя ответ.
— Мы отдали тысячу двести, Наталья Сергеевна. Остальное хотели передать в следующий раз.
— В следующий раз, в следующий раз… — свекровь постучала пальцем по странице. — У меня, между прочим, тоже деньги не с неба падают. Лекарства дорожают, коммуналку за квартиру я сама оплачиваю.
— Мы понимаем.
— Понимаете, но тепличные помидоры всё равно покупаете.
Екатерина крепче сжала в ладони лопатку, которой мешала лук на сковороде. На языке уже вертелась резкая фраза, но она заставила себя промолчать. В памяти всплыл прошлый визит, когда похожий разговор закончился громкими голосами, а Вера потом плакала в своей комнате, испугавшись взрослых.
— Наталья Сергеевна, — произнесла она как можно ровнее, — давайте я сначала чай поставлю, а о деньгах поговорим потом. Хорошо?
— Не надо меня отвлекать, Екатерина. Я прекрасно вижу, как вы живёте. То ремонт начали, то теперь овощи по заоблачной цене покупаете, а возвращать долг — всё как-нибудь потом.
Даниил подошёл к матери и осторожно положил руку ей на плечо.
— Мам, ну правда, давай не сейчас. Не за столом. Вера ведь рядом, она всё слышит.
— Вера в комнате, мультики смотрит, — отрезала Наталья Сергеевна.
Екатерина молча вернулась к готовке, решив не подливать масла в огонь. Она достала из шкафа банку томатной пасты, которую обычно добавляла в гуляш вместо свежих помидоров для соуса, и поддела крышку ножом.
— Это ещё что за паста? — мгновенно насторожилась свекровь, заметив этикетку. — Не «Красный томат»?
— Нет. «Соловей». Местная марка, состав нормальный.
— От этого вашего «Соловья» у моей соседки так живот прихватило, что она два дня из дома не выходила. Одна химия там, а не паста.
Екатерина на секунду прикрыла глаза, собирая остатки выдержки.
— Наталья Сергеевна, я покупаю её давно. Никогда никаких проблем не было.
— Ну конечно. А аллергия у Веры откуда, вы вообще выясняли? Я помню, как она после ужина вся красная ходила.
— Тогда была клубника. Врач сказал.
— А может, не клубника, а эта ваша химическая паста. Вы ребёнка нормально обследовали или сами на глаз решили?
Даниил встал так, будто хотел физически отделить мать от жены, хотя они находились по разные стороны кухни.
— Мам, мы водили Веру к аллергологу. Нам всё объяснили: клубника и ещё несколько фруктов. Томатная паста здесь ни при чём.
— Ты, конечно, врачам веришь безоговорочно, — проворчала Наталья Сергеевна. — А я своими глазами видела, как ребёнок покраснел.
Екатерина развернулась от плиты, всё ещё держа лопатку.
— Наталья Сергеевна, если вас так не устраивают продукты, которые я покупаю, может, в следующий раз вам самой готовить, когда приезжаете? А не разбирать по косточкам каждое моё движение.
На кухне сразу стало тихо. Даже Даниил посмотрел на жену с удивлением, словно не ожидал услышать от неё такой прямой ответ.
— Вот, значит, каким тоном ты теперь со мной говоришь, — медленно произнесла свекровь. — А я, между прочим, вам помогаю. Кто зимнюю резину покупал? Кто давал деньги на лекарства для Веры?
— Мы вам благодарны, — тихо сказала Екатерина. — Но благодарность не даёт вам права решать, чем мне кормить семью и как воспитывать дочь.
— То есть я уже и слова сказать не могу? В собственной семье?
— В нашей семье, Наталья Сергеевна. У вас есть ваша квартира и ваша жизнь.
Свекровь резко поднялась со стула, едва не задев чашку с чаем, которую Екатерина успела поставить перед ней.
— Вот оно как. Спасибо, что напомнила мне, где моё место.
— Я совсем не это сказала.
— Именно это. Даниил, ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?
Даниил стоял посреди кухни и переводил взгляд с матери на Екатерину. Она ждала, что он скажет что-нибудь определённое, встанет на чью-то сторону или хотя бы признает, что разговор зашёл слишком далеко. Но он только опустил глаза и произнёс устало:
— Мам, давай успокоимся. Сядем и нормально поедим.
— Успокоимся, — горько усмехнулась Наталья Сергеевна. — Она мне хамит, а мы просто успокоимся.
У Екатерины к горлу подступил тяжёлый ком. Она отвернулась к плите, делая вид, что следит за гуляшом, хотя на самом деле прятала слёзы, уже собиравшиеся в глазах. Мясо почти дошло, по кухне тянулся густой запах томатного соуса и тушёного лука, но есть в такой обстановке не хотелось никому.
Из комнаты донёсся голос Веры:
— Мам, можно я ещё один мультик включу?
— Нет, доченька, пора ужинать, — ответила Екатерина, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Через минуту Вера вбежала на кухню и сразу замерла, почувствовав напряжение.
— А почему вы все такие сердитые?
— Ничего, зайка, — Екатерина попыталась улыбнуться. — Садись за стол.
Девочка забралась на свой стульчик и стала настороженно смотреть то на маму, то на бабушку. Наталья Сергеевна, поджав губы, медленно опустилась обратно на своё место.
Екатерина разложила гуляш по тарелкам. Для Веры она сделала порцию поменьше и почти без соуса, отдельно, как на всякий случай советовал аллерголог, хотя никакой реакции на томатную пасту у ребёнка никогда не подтверждали.
— А почему у Веры не так, как у всех? — сразу заметила свекровь.
— Решила перестраховаться, раз вы так переживаете из-за пасты.
— Значит, сама всё-таки сомневаешься.
— Я не сомневаюсь. Я просто хочу, чтобы вы успокоились и мы наконец спокойно поужинали.
Даниил сел за стол и попытался хоть как-то смягчить обстановку.
— Катя, гуляш вкусно пахнет. Спасибо.
— Пожалуйста, — коротко ответила она.
Наталья Сергеевна взяла ложку, попробовала маленький кусочек мяса и тут же недовольно сморщилась.
— Жестковато.
— Оно должно было потушиться ещё минут пятнадцать. Я как раз собиралась попробовать перед тем, как подавать.
— Ну вот. Значит, не доготовила.
Екатерина глубоко вдохнула, но промолчала. Она понимала: любое слово сейчас станет поводом для новой ссоры.
Ужин тянулся в натянутой тишине. Её нарушала только Вера, которая оживлённо рассказывала бабушке про садик и новую подружку Киру. Наталья Сергеевна, слушая внучку, немного оттаяла, даже пару раз улыбнулась, и на несколько минут за столом стало легче дышать.
Но стоило девочке доесть и попроситься обратно в комнату играть, как свекровь снова вернулась к прежнему.
— Так что с долгом, Екатерина? Когда вы собираетесь вернуть остаток?
— Мы рассчитывали в мае, когда Даниилу выплатят премию за объект.
— В мае, — повторила Наталья Сергеевна. — А если премии не будет? Опять будете кормить обещаниями?
— У нас каждый месяц садик, платёж за холодильник, продукты, коммунальные расходы. Мы физически не можем вернуть всё сразу.
— Зато помидоры по сто двадцать гривен можете себе позволить.
Екатерина почувствовала, как терпение тонкой ниткой натягивается до предела, но заставила себя говорить спокойно.
— Эти помидоры стоили около сорока гривен, потому что Даниил взял всего триста граммов для салата Вере. Это не та сумма, из-за которой нужно каждый раз устраивать разбор.
— Я не устраиваю разбор. Я просто говорю правду.
— Вы каждый раз начинаете одинаково, Наталья Сергеевна.