— Чтобы я ещё хоть раз сюда приехала? Да никогда! — выкрикнула она, уже не сдерживая злости. — Скупердяйка! Мама не зря говорила: ты за лишнюю гривну родных сожрёшь и глазом не моргнёшь!
Марина даже не повернула головы. Она спокойно сгребала со стола тарелки, вилки и липкие от соуса салфетки.
— Ключи от калитки и от дома положи сюда, — ровно сказала она, будто речь шла о самой обычной мелочи.
— Размечталась! — зло бросила Алина.
— Не положишь — завтра с утра поставлю новые замки, — Марина наконец посмотрела на неё. — И заодно позвоню участковому: скажу, что какие-то посторонние пытаются проникнуть на участок. Решай сама, как тебе удобнее.
Алина побагровела, вытащила из сумки связку и с такой силой метнула её на пластиковый стол, что ключи подпрыгнули, звякнули о край и улетели в колючий крыжовник у забора. После этого она резко развернулась и пошла к выходу, вдавливая каблуки в гравий и шипя себе под нос такие слова, от которых у любого приличного человека уши бы завяли.
Марина молча дождалась, пока хлопнет калитка. Потом спустилась с крыльца, осторожно раздвинула колючие ветки и через минуту всё-таки достала из кустов злополучную связку.
Дмитрий сидел за столом, опустив голову и сжав виски ладонями. От семейного воскресенья не осталось ничего, кроме остывшего мяса, грязной посуды и тяжёлого, липкого раздражения.
— Вот и добилась, — глухо произнёс он, не глядя на жену. — Всегда у тебя так, Марин. На пустом месте скандал устроишь, из мелочи катастрофу сделаешь. Сидели же нормально, разговаривали по-человечески.
— Хочешь устроить своей маме отдых с комфортом — арендуй ей домик на базе или оплати приличный санаторий, — сухо ответила Марина, поднимая стопку тарелок. — Зарплата у тебя через неделю. Все семейные желания своей родни оплачивай из своего кармана. Я после работы не нанималась бесплатно обслуживать чужие планы.
С этими словами она вошла в прохладные сени. Поставила посуду у раковины, вытерла руки о полотенце и достала телефон из кармана льняной рубашки.
В мессенджере почти сразу нашлась группа под названием «Семья Дмитрия». На аватарке сияла Валентина — с широкой улыбкой, в цветастой кофточке и с видом человека, который уже всё за всех решил. Последним сообщением в чате висел прикреплённый документ: «График Дача 2026.doc».
Марина несколько секунд смотрела на этот файл, а потом без малейшего сожаления нажала красную кнопку выхода из группы.
И вдруг внутри стало тихо. Как будто кто-то распахнул окно в душной комнате. Воздуха сразу прибавилось, плечи сами собой опустились, и даже сердце перестало колотиться так часто.
В понедельник, разумеется, никто на дачу не явился. Алина успела заранее всем сообщить, что поездка отменяется, причём сделала это, судя по всему, с громким скандалом и подробными обвинениями.
Прошло ещё две недели. На участке раскрылись ранние пионы, над грядками кружили пчёлы, клубника наливалась сладким соком и краснела под листьями.
Замки Марина действительно поменяла уже на следующий день. Позвонила знакомому мастеру из соседнего посёлка, и тот к вечеру поставил новые — и на входную дверь, и на калитку. Дмитрий сначала ходил мрачнее тучи. В городской квартире ложился на самый край дивана, по вечерам тяжело вздыхал так, чтобы жена обязательно слышала, и по телефону жаловался приятелям на бессердечность, жадность и непонятную принципиальность современных женщин.
Но обида постепенно выдохлась. Жара в городе становилась всё невыносимее, дачные грядки без воды вянуть не собирались только из вежливости, а шашлыки по выходным сами себя на мангале не готовили. Пришлось Дмитрию вернуться к обычному летнему укладу и, хочешь не хочешь, принять новые правила.
Алина с тех пор не звонила и сообщений не присылала. Ни одного. Поговаривали, что Дмитрий всё-таки снял Валентине небольшую комнату в недорогом пансионате у реки. Деньги пришлось брать из остатков той самой квартальной премии. А злосчастный надувной бассейн так и остался лежать нераспакованным на лоджии у Алины.
Марина тем временем стояла утром среди роз с садовым шлангом в руках и улыбалась яркому солнцу. Больше ей никто не присылал ни нелепых графиков, ни списков продуктов, ни чужих распоряжений на её собственное лето.