Переходники, телефонные блоки питания и стопка его журналов про автомобили, годами лежавшая возле кровати, тоже заняли место в боковых отделениях сумок.
После этого Наталья вернулась в гостиную. С вещами Михаила она церемониться не стала. Расстегнула его старый, видавший виды баул и без всякой сортировки отправила внутрь всё, что валялось на диване и рядом с ним: растянутые худи, мятые джинсы, пустые коробки из-под пиццы, проводной геймпад от приставки и прочий хлам, который он успел раскидать по комнате.
Мастер тем временем закончил с замком. Он несколько раз провернул новый ключ, показал, как легко и ровно ходит механизм, дождался оплаты переводом на карту, вежливо кивнул на прощание и уехал вниз на лифте.
Наталья без лишних движений взялась за ручки чемоданов. Один за другим она выкатила тяжелые сумки Сергея на широкую площадку перед квартирами и аккуратно поставила их возле мусоропровода. Рядом оказался и баул его младшего брата. Туда же отправилась пара зимних ботинок мужа, до этого спокойно стоявших на полке в прихожей.
Затем Наталья закрыла за собой тяжелую металлическую дверь и неторопливо провернула новый ключ на четыре полных оборота. Замок щелкнул мягко, почти бесшумно, будто всегда был здесь. Она прошла на кухню, заварила крепкий цейлонский чай с мятой, нарезала на тарелку ломтики твердого сыра и устроилась у окна с ноутбуком, чтобы спокойно просмотреть рабочие документы.
Телефон зазвонил ровно в половине седьмого вечера. На экране появилась фотография Сергея. Наталья не стала отклонять вызов. Она спокойно нажала зеленую кнопку и сразу включила громкую связь.
— Ты вообще дома? — из динамика донеслось сиплое раздраженное дыхание, а на фоне скрежетнул металл о металл. — Ключ в замок не входит! Там что-то намертво заклинило. Открывай сейчас же. Мы с Михаилом внизу, еле добрались, устали как проклятые.
— С замком всё в порядке, — произнесла Наталья ровно, без тени волнения. — Просто внутри теперь другой механизм. Твои старые ключи к нему не подходят. И больше уже никогда не подойдут.
— В каком смысле не подходят? — голос Сергея мгновенно сорвался, стал резким и визгливым. — Ты там совсем с ума сошла на своей работе? Немедленно открывай дверь! Это моя квартира, я твой законный муж!
— Твоя квартира, Сергей, находится в Полтаве, — спокойно ответила Наталья, сделав глоток горячего чая. — Там, где ты зарегистрирован в панельной пятиэтажке у своей матери. А эта двухкомнатная квартира была куплена мной за пять лет до того, как мы с тобой впервые столкнулись на парковке возле торгового центра. Здесь нет ни одного квадратного метра, на который ты мог бы предъявить хоть какие-то законные права.
На другом конце повисла короткая, тяжелая пауза. А потом по металлическому полотну двери гулко ударил кулак.
— Ты не имеешь права выбрасывать меня на улицу! — заорал Сергей так громко, что его голос разнесся по всей лестничной клетке двенадцатого этажа. — Мы официально расписаны! Я тут был зарегистрирован временно! Мы семья! Я сейчас полицию вызову, тебя за самоуправство привлекут, ненормальная!
— Вызывай наряд, — так же спокойно сказала Наталья. — Документы на право собственности лежат у меня на столе. Свежая выписка из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество тоже есть. А срок твоей временной регистрации по месту пребывания закончился в прошлый четверг. Продлевать его через ЦНАП я не стала. Поэтому полиция, скорее всего, просто попросит вас перестать шуметь и освободить чужую площадку.
— Серый, что вообще происходит? — где-то позади послышался растерянный, почти жалобный голос Михаила. — А мои вещи где? Где зарядка от ноутбука? Почему чемоданы стоят возле мусоропровода?
— Ваши вещи стоят именно там, где им сейчас самое подходящее место, — ответила Наталья, не меняя тона. — Рядом с баулами твоего брата. Я собрала всё до последней мелочи. Чужого мне в квартире не нужно. Вы можете заказать грузовое такси и отправляться туда, где вам с радостью нажарят свиных отбивных, постирают носки и выгладят рубашки с идеальными стрелками.
— Наташ, открой, давай нормально поговорим, по-человечески, — ярость в голосе Сергея вдруг сменилась паникой и приторной уступчивостью. — Ну сорвался я утром, ну сказал лишнего про эти рубашки. С кем не бывает? Нервы, работа, усталость. Мы же взрослые люди. Нельзя из-за такой ерунды ломать семью. Михаила я завтра же отправлю к матери поездом, честное слово!
— Ты до сих пор ничего не понял, Сергей, — Наталья медленно покачала головой, хотя он не мог этого увидеть. — Дело не в мятых рубашках твоего брата. И даже не в ужине. Дело в том, что ты перепутал брак с барщиной. Партнерство — с обслуживанием. А меня решил считать бесплатной прислугой, которая обязана кормить, терпеть и обихаживать всех твоих родственников. Забирай сумки и освобождай площадку, пока я сама не позвонила консьержу и охране дома.
Она нажала красную кнопку и сразу заблокировала номер мужа. Следом в черный список отправился телефон свекрови, которая уже начала названивать один раз за другим, настойчиво и зло. Туда же Наталья внесла и номер Михаила.
За дверью еще минут пятнадцать доносились приглушенные ругательства, раздраженные голоса, стук колесиков по бетонному полу и ссоры братьев о том, кому именно тащить тяжелые сумки к лифту. Потом хлопнула массивная дверь переходного балкона, ведущего к эвакуационной лестнице, и на этаже наконец установилась плотная, долгожданная тишина.
Наталья поднялась из-за стола, прошла в коридор и погасила яркий верхний свет. В квартире пахло чистотой, сухими травами и свободой. Завтра ее ждал обычный рабочий день, важные финансовые проекты и абсолютно ровный, открытый горизонт, на котором больше не оставалось места ни чужой наглости, ни чужой лени, ни чужим требованиям.