Поклеенные обои, новая плитка, заменённые плинтусы — всё это относится к обычному поддержанию квартиры в пригодном состоянии. Если вы всё-таки решите идти в суд, будет назначена оценочная экспертиза. Специалист станет выяснять не то, сколько сил вы потратили, а насколько именно неотделимые улучшения подняли рыночную цену жилья. И результат, уверяю вас, окажется для вас неприятным: вклад вашего ручного труда потянет, в лучшем случае, на несколько процентов от стоимости квартиры. Вы действительно хотите оплачивать пошлины, экспертизу и адвокатов ради гипотетического права на один квадратный метр где-нибудь у входной двери?
После этих слов в комнате стало так тихо, что было слышно, как тяжело и неровно дышит Кирилл. Артём сидел, втянув голову в плечи, словно его придавило чем-то невидимым. От прежней уверенности на его лице не осталось и следа.
Дмитрий Олегович неспешно сложил документы обратно в папку, закрыл портфель с сухим щелчком и поднялся.
— А теперь, молодые люди, прошу выслушать меня особенно внимательно. Если вы снова попытаетесь давить на мою клиентку, приводить в её квартиру риелторов без её согласия или склонять её к подписанию каких-либо сомнительных бумаг, я подготовлю заявление в полицию о вымогательстве и попытке мошенничества. Статьи сто шестьдесят третья и сто пятьдесят девятая Уголовного кодекса. Там перспективы уже не такие заманчивые, как в ваших мечтах об автомойках. Я достаточно понятно выразился?
Кирилл нервно сглотнул. Его показная самоуверенность испарилась мгновенно, оставив после себя только растерянность и плохо скрываемый испуг перед юридической системой, с которой он столкнулся лицом к лицу. Он с резким хлопком закрыл ноутбук, сунул его под мышку и быстрым шагом двинулся к выходу.
— Да ну вас всех! — бросил он через плечо. — Сами возитесь со своим семейным имуществом. Нашлись тут богачи!
Дверь захлопнулась так громко, что в прихожей звякнули ключи на крючке. Марина проводила взглядом ушедшего деверя и впервые за всё утро выдохнула по-настоящему свободно. Казалось, воздух в квартире сразу стал легче.
— Дмитрий Олегович, я даже не представляю, как вас благодарить, — она посмотрела на юриста с искренней улыбкой. — Вы меня буквально вытащили из этой ситуации.
— Это моя профессия, Марина, — спокойно ответил он. — Советую вам внимательнее относиться к законам. Иногда они очень хорошо берегут и имущество, и нервы. Если дело всё же дойдёт до реального судебного спора, мой номер у вас есть. Хотя, думаю, запал у этих предпринимателей сегодня заметно поубавился. Всего доброго.
Он вежливо кивнул, попрощался и вышел. В квартире остались только Марина и Артём.
Муж всё ещё сидел на диване. Вид у него был жалкий и потерянный, словно у провинившегося пса, которого только что поймали на месте преступления. Он поднял на жену глаза, полные раскаяния и надежды.
— Марин… ну я… брат ведь меня убедил, — пробормотал он. — Говорил, что всё законно, что мы нормально заживём… Прости меня, а? Попутал меня бес. Больше никаких продаж, никаких моек. Будем жить, как раньше, да?
Марина смотрела на мужчину, с которым собиралась прожить жизнь, растить детей, стареть рядом. Но внутри не шевельнулось ни тепла, ни жалости. Только холодная, неприятная брезгливость. Он предал её не случайно, не в минутной слабости и не от незнания. Он делал это последовательно, шаг за шагом, потому что рядом оказался кто-то более наглый, громкий и уверенный.
— Как раньше уже не получится, Артём.
Она прошла в прихожую, открыла шкаф, сняла с верхней полки большую спортивную сумку и вернулась в комнату. Сумка тяжело упала на диван рядом с мужем.
— Собирай вещи.
— Марина, ты что? — Артём побледнел, голос у него сорвался. — Из-за какой-то глупости семью ломать? Я же попросил прощения! Я ведь правда не понимал всех этих юридических нюансов!
— Проблема не в нюансах закона, Артём. Проблема в том, что ты был готов выставить меня из моей же квартиры. Ты не остановил своего наглого брата, не встал рядом со мной, а поддержал его. Тебя не волновало, что я чувствую и где потом буду жить. Ты просто захотел получить лёгкие деньги за мой счёт. А такой муж мне не нужен.
Она произносила это ровно, без истерики, без слёз, почти буднично. Решение внутри неё сформировалось ещё ночью, а теперь лишь стало окончательным и необратимым.
— Собирайся, — повторила Марина. — У тебя час. Ключи положишь на тумбочку в прихожей. Завтра я подам заявление на развод. И ещё: если тебе так дороги твои обои и плинтусы, можешь отдирать их прямо сейчас. Мешать не буду.
Артём открыл рот, будто собирался спорить, оправдываться, уговаривать. Но встретился с её ледяным, твёрдым взглядом и понял: говорить уже бессмысленно. Он молча поднялся и начал торопливо бросать вещи в сумку, комкая рубашки, футболки и домашние штаны.
Ровно через час квартира наконец опустела. Марина закрыла входную дверь на два оборота, задвинула щеколду и на несколько секунд прислонилась лбом к прохладному металлу. В наступившей тишине ровно тикали настенные часы. Это снова был её дом. Без чужих планов, без алчных родственников, без человека, который готов был променять её спокойствие на сомнительную выгоду.
Впереди ждали развод, документы и неприятные разговоры. Но сейчас всё это казалось ей не страшным, а вполне преодолимым.
Марина прошла на кухню, вылила в раковину остывший чай, который Кирилл так и не допил, тщательно вымыла кружку и поставила чайник. Начиналась другая жизнь — и в этой жизни она уже точно знала, как защищать себя и свои границы.