Об этом Андрей однажды сам невольно обмолвился матери по телефону, тут же спохватился и попросил ни словом не упоминать об этом Ольге. Ирина тогда только коротко ответила, что поняла. Скандалы на пустом месте она презирала, в женские пикировки не ввязывалась и уж тем более не собиралась соревноваться со сватьей в показной щедрости.
На этот вечер у нее имелся совсем другой расчет. Еще осенью Ирина завершила все бумаги по продаже старого кирпичного гаража на окраине города. Гаражом давно никто не пользовался: сама она за руль так и не села, а ежегодные взносы в кооперативе только росли и тянули деньги из кошелька. К вырученной сумме она добавила свои сбережения, отложенные за три года работы в районной бухгалтерии, и в итоге набралось вполне прилично. Сто двадцать тысяч гривен аккуратными новыми купюрами лежали сейчас в белом почтовом конверте, спрятанном под бечевкой того самого свертка, который она принесла с собой.
— Давайте уже садиться, раз пирог дошел, — Андрей устроился напротив матери и с явным облегчением вытянул под столом уставшие ноги. — Мам, попробуй сырную нарезку. Сыр отличный, с пажитником. Ольга за ним специально в фермерскую лавку ездила.
— Подожди ты со своим сыром, — Ольга поставила чашку на стол резче, чем требовалось, и сложила руки на груди. Ее взгляд сразу уперся в крафтовый сверток, лежавший у края кухонного гарнитура. — Мы вообще-то не просто так собрались. У Андрея день рождения был три дня назад, из-за его ночных смен нормально даже посидеть не вышло. Давайте сначала посмотрим подарки. А то эта коробища полкухни заняла: ни тарелку поставить, ни нарезать спокойно.
Ирина без суеты отодвинула блюдце, взяла сверток обеими руками и положила его на свободное место перед молодыми.
— Еще раз с днем рождения, сынок, — сказала она мягко, глядя Андрею прямо в глаза. — Я долго выбирала, что принести вам в новый дом. Хотелось, чтобы вещь была не на один сезон, а надолго, с пользой и памятью. Ты ведь с детства любил, когда бабушка тушила мясо с айвой в тяжелом чугуне. Вот я и нашла для вас настоящую добротную вещь.
Ольга нетерпеливо потянула за бечевку. На плотную праздничную открытку, приколотую под веревку, она даже не взглянула, а из-под нее едва выглядывал белый угол конверта. Узел соскользнул, бумага разошлась с сухим шорохом, и на столе появилась глубокая массивная жаровня из литого чугуна. Внутри она была покрыта матовой черной эмалью, снаружи переливалась темно-вишневым глянцем, густым и благородным. Вещь выглядела дорогой и основательной: известная французская фабрика посуды, литая крышка, тяжелая ручка из полированной стали, толстое дно, рассчитанное на долгие годы службы.
Ольга на несколько секунд застыла. Она переводила взгляд то на глянцевый вишневый бок жаровни, то на лицо свекрови, словно пыталась понять, шутка это или нет. Потом ее брови медленно поползли вверх, а губы искривились в откровенной гримасе разочарования, почти брезгливости.
— Это что? — голос у нее вдруг стал тонким, неприятно визгливым. — Чугунная кастрюля? Ты серьезно принесла взрослому мужчине на день рождения какую-то допотопную чугунину?
— Оль, это не кастрюля, а профессиональная жаровня, — осторожно вмешался Андрей и робко провел пальцами по прохладной эмали. — Посмотри, какое дно. В ней плов получится отличный, жаркое можно томить. Она целиком ставится в духовку, и ручка тут специальная…
— Андрей, ради Бога, замолчи и не позорься, — резко оборвала его жена. Она двумя пальцами отодвинула тяжелую посудину, будто та была измазана грязью. — У меня индукционная плита за двадцать четыре тысячи гривен. У меня кухня под потолок, дизайнерский гарнитур, все продумано до сантиметра. А твоя мать тащит в дом этот неподъемный чан, как будто мы возле печки в старой хате живем! Этой кастрюлей разве что гвозди забивать. Куда я ее поставлю? В какой шкаф, скажи мне, я должна запихнуть такую тяжесть?
Ирина сидела прямо и не шелохнулась. На мгновение внутри у нее будто стало пусто и холодно, но на лице не дрогнула ни одна черта. Она смотрела на невестку спокойно и тяжело, как строгая учительница смотрит на ученика, пойманного на мелкой, но гадкой выходке.
— Чугун подходит для любых плит, Ольга, в том числе и для индукционных, — произнесла она ровно, не повышая голоса. — А такая вещь переживет не один кухонный гарнитур, даже самый модный. Я выбирала ее для дома, в котором будут готовить настоящие семейные обеды.
— Да не нужны нам твои семейные обеды из чугуна! — Ольга резко вскинула руки, и лицо ее пошло неровными красными пятнами от внезапно прорвавшейся злости. — Подарок дешевый — лучше бы деньгами дала! Нам затирку купить не на что, строителям платить нечем, мастер уже грозится бросить ванную и уйти на другой объект. А ты притаскиваешь какую-то ерунду из хозяйственного отдела! Андрей на двух работах надрывается, а родная мать не способна собрать сыну нормальный конверт. Отделалась железякой по скидке — и довольна!
На кухню опустилась вязкая, звенящая тишина. Слышно было лишь, как за окном с глухим гулом проехал по проспекту тяжелый самосвал, да мерно щелкали настенные часы — черный минималистичный диск над дверью.
Андрей побелел, рывком поднялся со стула и сжал в кулаке вафельное полотенце так сильно, что у него побелели костяшки пальцев. Он уже открыл рот, чтобы оборвать жену.