Жемчужинка
— Теперь вы свободны, молодые… Значит, решение принято. Квартиру переписываете на меня, а сами перебирайтесь — хоть в съёмную, хоть оформляйте новую ипотеку. Вам легче, вы ещё всё успеете заработать. А я своё уже оттрудилась.
Эти слова разрезали уютную кухонную тишину так внезапно, будто по стеклу с размаху ударили тяжёлым предметом.
Всего несколько минут назад Роман и Екатерина чувствовали себя по-настоящему счастливыми. Роман открыл банковское приложение и увидел то, о чём они мечтали столько лет, — долгожданный ноль. Кредит, тянувшийся бесконечно долго, был окончательно погашен.
Двадцать лет. Два десятилетия строгой экономии, отказа от отпусков, обновок и постоянного напряжения — лишь бы не потерять работу. В эту скромную двухкомнатную квартиру они вложили не только средства — в её стены будто впитались их силы, молодость и терпение.
— Всё, Катя… теперь мы свободны, — негромко произнёс Роман, глядя на жену, стоявшую у плиты и помешивавшую рагу.
Она застыла с половником в руке. В глазах блеснули слёзы — не от обиды, а от облегчения. Они не стали шумно радоваться и бросаться друг другу в объятия — просто смотрели молча, ощущая, как с плеч наконец спадает тяжесть прожитых лет. И именно в эту секунду в дверь требовательно позвонили.
На пороге появилась Маричка — мать Романа. Как и всегда, без всякого предупреждения, с напряжённым выражением лица и внимательным, оценивающим взглядом.
Не говоря ни слова, она протянула сыну пальто и сразу прошла на кухню, по дороге проведя пальцем по безупречно чистой столешнице.
— У меня снова потоп, — произнесла она вместо приветствия.