— У меня опять потоп, — вместо приветствия сообщила она, опускаясь на стул Романа. — Соседи сверху снова всё залили. Паркет вздулся, находиться в квартире невозможно. Нужен капитальный ремонт. А на мою пенсию… сами понимаете — это не жизнь, а одно выживание.
Екатерина натянуто улыбнулась:
— Маричка, присядьте… может, поужинаете с нами? Рагу только что приготовила.
— Какое уж тут рагу, когда меня едва инфаркт не хватил? — отмахнулась та и внимательно осмотрела кухню. — У вас, смотрю, всё отлично. И ремонт свежий, и техника новая… светло, просторно.
Роман мгновенно насторожился. Этот интонационный оттенок он знал слишком хорошо — так говорят не просто гости, а те, кто пришёл с конкретным расчётом.
— Мам, мы сегодня… — не скрывая радости, начал он. — Мы полностью закрыли ипотеку. Внесли последний платёж. Теперь квартира окончательно наша.
Взгляд Марички оживился.
— Замечательно. Значит, всё складывается именно так, как нужно, — невозмутимо произнесла она, сложив руки на груди. — Собственно, об этом я и хотела поговорить. О твоём долге перед матерью, Роман.
На кухне повисла тяжёлая пауза. Лишь рагу едва слышно побулькивало на плите.
— О каком долге ты говоришь? — осторожно уточнил он.
— О самом что ни на есть прямом! Я тебя родила, воспитала, ночами глаз не смыкала. Теперь настала твоя очередь. Моя квартира в плачевном состоянии, ремонт мне не по карману. А у вас тут всё уже готово. Значит, поступим так: оформляете жильё на меня, я перебираюсь сюда. А вы… вы молодые, справитесь. Снимете что-нибудь или снова возьмёте ипотеку — вам это даже на пользу пойдёт. Свою квартиру я вам продам почти за бесценок — приведёте её в порядок и будете жить.
Екатерина выронила половник — он с громким стуком ударился о плиту.
— Маричка… вы это сейчас серьёзно?