Екатерина выронила половник — он с лязгом ударился о плиту.
— Маричка… вы сейчас серьёзно? — почти шёпотом произнесла она. — Это наш дом. Мы за него двадцать лет расплачивались. Считали каждую копейку…
— Дом там, где удобно матери твоего мужа! — резко оборвала её свекровь. — Вы живёте в тепле, зарплату получаете. А я всю жизнь на заводе отпахала! И потом — детей у вас нет. К чему вам такие хоромы? Мне одной более чем достаточно.
У Романа всё внутри сжалось в тугой комок. Он привык быть примерным сыном — терпел, уступал, старался не замечать колких замечаний и бесконечной критики в адрес жены. Но теперь черта была пересечена.
— Довольно, — произнёс он негромко, однако твёрдо. — Эту квартиру ты не получишь. Никогда.
— Что?! — вскрикнула Маричка, вскакивая со стула. — Ты родную мать собираешься выставить за дверь?!
— У тебя есть собственное жильё! — Роман шагнул вперёд, закрывая собой Екатерину. — Мы поможем сделать ремонт. Я найму мастеров, оплатим всё, что потребуется. Но отсюда мы не съедем. Это наш дом. Наш!
Лицо женщины перекосилось от ярости.
— Поможете?! Да какие у вас средства! Ипотечники несчастные! Мне нужен капитальный ремонт! А вы… неблагодарные! Я на вас всю жизнь положила!
— Моя обязанность — поддерживать тебя, когда тяжело. А не отдавать тебе нашу жизнь! — жёстко отрезал Роман. — Мы сказали «нет».
Маричка резко схватила пальто.
— Ах вот как?! Ну и сидите в своих стенах! — прошипела она, стоя у порога. — Ноги моей здесь больше не будет! И на наследство даже не надейтесь! Всё перепишу на приют для кошек! Ни гривны вам не достанется! Ясно?!
Дверь захлопнулась с такой силой, что со стены осыпалась штукатурка.
Екатерина медленно опустилась на пол, закрыв лицо руками.