— Ну отдашь за ресторан немного ради мира в семье, не обеднеешь же! Родственные связи, между прочим, тоже укреплять надо!
— Галина Викторовна, меня каждый раз восхищает ваша способность проявлять щедрость чужими деньгами, — я чуть наклонила голову и посмотрела на нее почти с любопытством. — Вы распоряжаетесь нашими отпускными так уверенно, будто это не накопления Андрея и мои, а мешок зерна, который можно разбрасывать по соседским огородам. Ради красивой картинки на чужом празднике вы, кажется, готовы пожертвовать даже последними крошками здравого смысла.
За столом будто кто-то нажал на паузу. Мужнины тетки одновременно перестали жевать и уставились на меня такими круглыми глазами, словно я только что объявила о продаже их квартир. Дядя с недовольной гримасой подавился ломтиком балыка, но быстро запил его ягодным морсом и снова навострил уши, явно не желая пропустить ни одного слова из назревающей перепалки.
Я отлично видела, как устроен этот семейный спектакль. Стоило мне сейчас смутиться, вспыхнуть, начать оправдываться или испугаться осуждающих взглядов — и всё, с этого дня на моей шее официально повисла бы табличка «семейный банкомат». Причем пользоваться им начали бы регулярно, без стыда и без очереди. Значит, пришло время не повышать голос, а сделать ход аккуратный, красивый и очень болезненный.
— Хорошо, Галина Викторовна, — произнесла я спокойно и сложила ладони перед собой на скатерти, всем видом показывая полное принятие происходящего. — Если речь идет о родственной поддержке, я готова оплатить этот впечатляющий счет целиком.
Лицо свекрови тут же просияло и разгладилось. Она торжествующе обвела взглядом родственников: мол, вот так и надо ставить молодую невестку на место. Марина радостно захлопала в ладоши, уже мысленно продлевая банкет, а Андрей выдохнул с таким облегчением, будто ему только что сообщили, что пожар сам собой потух.
— Правда, есть одно крошечное условие, чисто бухгалтерское, — я подняла вверх указательный палец, останавливая этот парад чужой щедрости. — Вы ведь буквально вчера, за семейным ужином и при этих же свидетелях, громко и с большой гордостью рассказывали, что подарили нам с Андреем на годовщину свадьбы ровно сорок тысяч гривен?
Тишина опустилась мгновенно. Стало слышно даже, как где-то за перегородкой на кухне звякнула посуда. Галина Викторовна и правда обожала производить впечатление на публику. Накануне вечером, собрав вокруг себя благодарную аудиторию, она почти час расписывала, какая она обеспеченная, щедрая и заботливая мать. С особым удовольствием она рассказывала, как собственноручно вручила нам толстый конверт с наличными. Разумеется, никакого конверта не существовало даже в фантазиях, но примерить на себя роль богатой благодетельницы ей очень хотелось.
— Я… ну… это было так сказано… для примера… образно, — Галина Викторовна заморгала и за несколько секунд растеряла весь свой боевой запал.
— Так вот, — сказала я и выдержала короткую паузу.