Максим тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу.
— Да понимает она всё, Оль. Просто у мамы это каждый раз одинаково начинается. Сначала вспыхнет какой-нибудь идеей, потом решит, что все обязаны немедленно подключиться, а если выходит не так, как она себе нарисовала, виноватыми остаёмся мы.
— Тогда что? — спросила Ольга, хотя уже догадывалась, каким будет его ответ.
Максим помолчал, глядя в сторону окна, и наконец сдался:
— Съездим с ней один раз. Чисто для виду. Поможем немного, покажем, что это не прогулка по парку. Может, сама поймёт.
— Не поймёт, — сухо сказала Ольга. — Она потом скажет, что мы собирали медленно, пошли не туда, смотрели плохо или вообще ничего не умеем. Я Тамару Сергеевну не первый год знаю.
— Оль, — тихо попросил он. — Ну пожалуйста. Ради меня.
Ольга прикрыла глаза. Вот в этом и была её слабость. Она любила этого большого, мягкого, совершенно незлобного человека больше всех на свете. И именно из-за этой любви снова и снова уступала там, где давно следовало бы поставить стену. Максим всегда выбирал тишину и мир в семье, даже если этот мир покупался её нервами.
— Хорошо, — наконец произнесла она. — Один раз. Но если начнётся истерика, я сразу отстраняюсь. Разбирайся сам.
В субботу, ровно в шесть утра, Тамара Сергеевна уже дежурила возле их подъезда. Стояла на своих больных ногах, но в резиновых сапогах, с видом человека, собравшегося не за травой, а как минимум в экспедицию.
За плечами у неё висел громадный рюкзак, набитый до отказа чем-то шуршащим. В руках она держала термос, на запястье болтались три пары перчаток, а из бокового кармана торчал короткий нож, который она, по её словам, сама наточила «под корешок».
— Доброе утро, соколы! — бодро выкрикнула она, едва Максим с сонной Ольгой вышли из подъезда. — А где ваши мешки? Вы что, без ничего собрались?
— Один рюкзак на двоих взяли, — ответил Максим и повернулся к жене: — Оль, воду положила?
— Положила. И аптечку. И средство от клещей. И сухие носки. И бутерброды. И дождевики тоже.
Тамара Сергеевна окинула невестку недоверчивым взглядом. Ольга была одета практично: плотные походные брюки, высокие ботинки, ветровка. Выглядела она куда более подготовленной, чем сама Тамара Сергеевна в старой ватной куртке, накинутой поверх пестрого домашнего халата.
— Ладно, поехали, — распорядилась свекровь. — Я место выяснила. За старым карьером есть поляна. Марина с соседнего подъезда в прошлом году оттуда черемшу вёдрами таскала.
Максим сел за руль своего старенького «Хантера». Ольга устроилась рядом, а Тамара Сергеевна разместилась сзади, положила рюкзак на колени и тут же принялась командовать:
— Главное — под ноги смотрите внимательно. Черемша сейчас только проклёвывается. Лист зелёный, широкий, на ландыш похож, но запах чесночный. С чем-нибудь ядовитым не перепутайте. Не уверены — нюхайте. Ольга, ты слышишь?
— Слышу, — устало отозвалась та.
Лес встретил их промозглой сыростью, холодным воздухом и тяжёлым запахом прошлогодней, прелой листвы. Примерно через полчаса тряски по разбитой грунтовке машина дальше идти уже не могла: дорога попросту закончилась, растворившись между деревьями и колеями.
Пришлось выбираться наружу. Тамара Сергеевна сразу рванула вперёд с таким видом, будто всю жизнь водила поисковые группы. Она то и дело наклонялась, раздвигала траву и выкрикивала:
— Вот она! А, нет… показалось. Просто трава какая-то. А это? Нет, не то, это лук-слизун.
Они углублялись всё дальше. Максим нёс рюкзак, Ольга шла последней, внимательно поглядывая под ноги. Но уже через каких-то полкилометра энтузиазм Тамары Сергеевны заметно поубавился. Она тяжело дышала, пару раз останавливалась и хваталась ладонью за поясницу.
— Мам, давай передохнём, — предложил Максим.
— Некогда отдыхать! — отмахнулась она. — День идёт, а мы ещё не дошли. Марина сказала: за оврагом, там и будет.
Овраг действительно оказался впереди. Глубокий, мокрый, с глинистыми склонами, по которым ноги предательски съезжали вниз. Максим спустился первым и протянул матери руку.
Тамара Сергеевна шагнула слишком резко, не удержала равновесие, зацепилась сапогом за выступающий корень и кубарем съехала вниз, ударившись коленом о торчащую ветку.
— Ой-ой-ой! — взвизгнула она. — Максим, держи меня! Да чтоб его…
Ольга уже была рядом. Она быстро присела, осмотрела ногу: ушиб серьёзный, синяк наливался прямо на глазах, но перелома, кажется, не было. Из аптечки она достала эластичный бинт и аккуратно зафиксировала колено.
— Надо поворачивать назад, — сказала Ольга твёрдо. — Вы подвернули ногу. Дальше будет только хуже.
— Никуда я не пойду назад! — резко вскрикнула Тамара Сергеевна и оттолкнула её руку. — Я всю неделю к этому дню готовилась! Дойдём до поляны, и вы мне поможете, как обещали!
Максим ничего не сказал. Он только помог матери подняться. После этого двигались уже гораздо медленнее. Тамара Сергеевна опиралась на длинную палку, которую Ольга срезала у молодой берёзы, и всё равно время от времени морщилась от боли. Наконец между деревьями показался просвет, и они вышли к той самой поляне.