— Простите, — Полина произнесла это не сразу, будто каждое слово приходилось вытаскивать из горла. — То есть вы хотите, чтобы я сдала путёвку и передала эти деньги Кире?
— Не «хотим», а объясняем, как правильно поступить, — сухо уточнила Татьяна Павловна. — В нормальной семье так и делают: одному плохо — остальные подставляют плечо. Что тебе та Затока? Осень на дворе, ветер, море холодное, всё равно толком не искупаешься. Только зря гривны спустишь, а Кирочке эти деньги помогут на ноги встать.
— Тур был совсем недорогой, — Полина изо всех сил удерживала голос ровным. — Я специально выбирала осенние даты, потому что так дешевле. И откладывала на эту поездку долго. Я мечтала об этом отпуске с весны, Татьяна Павловна.
— Откладывала она, — свекровь недовольно скривила губы. — Вот именно: для себя откладывала. А о близких людях подумать — это уже, выходит, лишнее.
Что-то внутри Полины болезненно сжалось, а потом будто обожгло изнутри. Перед глазами вдруг развернулись последние два года — не отдельными воспоминаниями, а сплошной лентой, длинной и утомительной.
Они перебрались в этот город из-за новой должности Сергея. Полина тогда оставила прежнюю работу, привычный круг общения, любимую квартиру, из окон которой было видно реку. На новом месте у неё не оказалось никого, кроме мужа и его родственников. Она устроилась в фирму, где с первого же дня на неё сбросили чужие недоделки и старые проблемы. Поднималась затемно, возвращалась домой почти ночью, в выходные разбирала коробки, потом бегала по инстанциям с документами, потом сидела в очередях в поликлинике. Татьяна Павловна могла прийти без предупреждения и заглянуть в шкафы, будто проводила проверку. Кира то просила занять ей на новое платье, то умоляла отвезти её на другой конец города, то оставляла свою собаку, пока сама ехала к очередному мужчине. Полина соглашалась. Ей казалось, что именно так и выглядит жизнь большой семьи. Только за всё это время никто ни разу не спросил, хватает ли сил у неё самой.
— Я устала, — вдруг сказала она вслух. — Вы понимаете? Я два года бегу, не останавливаясь ни на день. Мне нужна всего одна неделя тишины. Одна неделя возле моря, где от меня никто ничего не требует.
— Ах, устала она, — Кира насмешливо фыркнула. — А у меня, по-твоему, всё прекрасно? Меня бросили, я без жилья осталась, а ты тут про море рассуждаешь.
— Тебя никто не бросал, Кира. Вы разошлись потому, что ты устроила скандал на пустом месте. Ты сама собрала вещи и хлопнула дверью. Сергей мне рассказывал.
Кира вспыхнула, резко отвернулась и уставилась в сторону окна. Татьяна Павловна снова ударила ладонью по столу — теперь сильнее, так что чашки тонко звякнули.
— Это что за тон? Ты как разговариваешь со старшими? Я тебя в семью приняла, а ты теперь бедой девочки её же попрекаешь! Сергей, скажи ей наконец хоть что-нибудь!
Полина посмотрела на мужа. В этот миг в ней ещё теплилась надежда. Она ждала, что он отложит вилку, тяжело вздохнёт и произнесёт: «Мама, достаточно. Это её деньги и её отпуск. Кире мы поможем как-нибудь иначе». Ей было бы достаточно даже половины этой фразы. Даже слабого, неловкого возражения хватило бы, чтобы она ухватилась за него как за спасательный круг.
Сергей поднял глаза. Взгляд у него метался, как у ученика, которого вызвали к доске, а он не выучил урок.
— Полин, ну правда, — пробормотал он. — Может, съездишь потом? Весной, например. Кире сейчас действительно непросто. Мы же всё-таки семья.
Эти слова провалились в тишину тяжёлыми камнями. Полина будто слышала, как они ударяются где-то глубоко, и никак не могла поверить, что их произнёс тот самый человек, с которым она делила постель, ужины на двоих и разговоры о будущем.
— Весной, — медленно повторила она. — Ясно.
— Вот и хорошо, вот и умница, — удовлетворённо кивнула Татьяна Павловна. — Завтра сходишь в турагентство. Нам ведь не обязательно всю сумму, пусть вернут хотя бы часть.
Полина молча поднялась из-за стола, собрала тарелки и вымыла посуду так тщательно, что стекло и керамика заскрипели под пальцами. Потом она проводила гостей к выходу. На прощание Кира легонько коснулась её плеча и певуче сказала:
— Спасибо. Ты меня очень выручаешь.
Полина не произнесла ни слова. Когда дверь за ними закрылась и замок щёлкнул, она ещё долго стояла в прихожей, глядя на собственные ладони. Они не дрожали. И именно это почему-то удивило её сильнее всего.
Ночью Сергей попытался начать разговор. Он лёг рядом, повозился под одеялом, затем тихо прошептал в темноту:
— Ты только не обижайся. Ты же знаешь маму. Она переживает за Киру, вот и всё. Давай не будем ругаться из-за какой-то поездки.
— Из-за какой-то поездки, — едва слышно повторила Полина.
— Ну да. Это ведь просто отпуск.
Она не ответила. Да и что можно было сказать? Для него это был всего лишь отпуск, обычная поездка, которую можно перенести, отменить, заменить чем-нибудь потом. А для неё после этих двух лет он стал последней возможностью выдохнуть и хоть ненадолго почувствовать, что она ещё существует сама по себе.