— Нет, я всего лишь отправляю ее обратно к семье, — Мария поднялась со стула. — К вам, Татьяна Михайловна. В вашу просторную трехкомнатную квартиру, где ей, по-моему, будет куда уместнее. Под вашим чутким надзором ей и дышать станет привычнее.
Остаток вечера прошел так, будто в доме объявили траур. Дмитрий сидел насупленный, Татьяна Михайловна показательно глотала валерьянку, а Егор с Матвеем благоразумно закрылись у себя и не высовывались.
На следующее утро Мария решила не ждать полудня. Уже к девяти она приехала на Оболонь. У подъезда обнаружилась Алина: она сражалась с огромным чемоданом, пытаясь втиснуть его в такси, и рядом торчал тот самый фикус.
— Злая ты, Мария, — бросила Алина, даже не поздоровавшись. — Никакой женской поддержки. За квартиру удавиться готова. Да подавись ты своими квадратными метрами!
— Фикус поставь на место, — без тени раздражения сказала Мария. — Его мне мама подарила. И халат тоже верни. Все равно он на тебе смотрится как седло на корове.
Алина презрительно фыркнула, вытащила халат из сумки, швырнула его на заднее сиденье машины и хлопнула дверцей. Такси укатило в сторону дома Татьяны Михайловны.
Мария поднялась в квартиру. Внутри висел тяжелый запах: дешевые ароматические свечи смешались с духом давно не мытой посуды. В раковине громоздилась такая гора тарелок, будто здесь неделю кормили кочевой табор.
Она распахнула окна, впуская свежий майский воздух, и медленно обошла комнаты. Ущерб пришлось оценивать на ходу. В спальне на стене красовалось темное пятно — похоже, Алина снова пыталась «чистить энергетику» огнем, но ритуал пошел не по плану.
Вечером дома Марию ожидала новая сцена. Татьяна Михайловна сидела в кресле и держала на коленях ту самую шкатулку.
— Вот, забирай, — произнесла она, положив связку ключей на стол. — Только запомни, Мария: такие поступки даром не проходят. Обидеть несчастную женщину, когда у нее тяжелый жизненный этап, — большой грех.
— Большой грех, мама, — это распоряжаться чужими ключами, — Мария забрала связку. — А Алина вовсе не несчастная. Она просто слишком деятельная, особенно когда дело касается чужого имущества. Кстати, Дмитрий, я посмотрела, сколько сейчас стоят гаражи в вашем кооперативе. Очень приличные деньги. На отпуск вполне хватит.
Дмитрий дернулся и поспешно уткнулся в тарелку с борщом. По его лицу стало ясно: он наконец понял, что шутки закончились.
Мария села рядом, налила себе чаю и с неожиданным удовлетворением подумала, что майские праздники, пожалуй, прошли не так уж и плохо. Справедливость вернули на место, квартиру избавили от «духов депрессии», а муж теперь сто раз подумает, прежде чем подписываться под очередной маминой авантюрой.
Постепенно все вошло в прежний ритм. Матвей уехал сдавать сессию, Егор уселся за учебники, а Мария разместила новое объявление об аренде и подняла цену на две тысячи гривен.
«Компенсация за моральный ущерб и реабилитацию фикуса», — решила она.
Татьяна Михайловна не разговаривала с ней трое суток, и Мария считала это лучшим праздничным подарком. Но в субботу свекровь внезапно позвонила и сладким, почти медовым голосом спросила:
— Мариночка, а ты случайно не знаешь, где у Дмитрия лежат документы на дачный участок?
И Мария сразу поняла: расслабляться было рано.
— Мариночка, ну зачем ты сразу ощетинилась, как породистая овчарка? — Татьяна Михайловна невозмутимо размешивала чай, где плавали чаинки из пачки, купленной по акции «три по цене двух». — Дача на майские — это же святое. Алиночке нужно заземлиться, сосновым воздухом подышать, а не этим вашим городским чадом.
Мария молча смотрела на свекровь. В голове тут же начала складываться привычная смета. Сосновый воздух на их шести сотках обычно превращался в горы грязных шампуров, тазики с посудой и Алину, лежащую в гамаке с журналом про личностный рост. Дмитрий при этом, обливаясь потом, изображал ландшафтного дизайнера, а Мария по традиции становилась выездной столовой.
— Мама, у нас на даче сосновый воздух выдается только вместе с лопатой и бочкой для полива, — сказала Мария и поставила на стол тарелку с сыром, нарезанным такими тонкими ломтиками, что они почти просвечивали. — Если Алине необходимо заземление, я ей выделю грядку под кабачки. Пусть направит свою космическую энергию в сельское хозяйство.
— Ты любую возвышенную мысль умеешь испортить, — тяжело вздохнула Татьяна Михайловна. — Между прочим, звонил Роман. Бывший Алинин. У него есть деловое предложение насчет нашей земли.
Мария едва не поперхнулась сыром. Роман был личностью почти легендарной: человек, который умудрился разориться на продаже чехлов для телефонов в самый разгар пандемии и после этого все равно продолжал с абсолютно серьезным видом вынашивать очередные бизнес-планы.