Он был привязан к Алине — точнее, не к живой женщине, а к призраку, который сам же и вылепил в памяти. Настоящую Алину, с ее привычками, усталостью, раздражением и прожитыми годами, Дмитрий не видел целых семь лет. В его голове по-прежнему жила та самая двадцатипятилетняя красавица, с которой у него когда-то был роман еще до свадьбы с Марией.
А Мария вдруг увидела свое место в этой истории с пугающей ясностью. Женой она, по сути, никогда не была. Ее просто использовали как удобную заготовку, на которую годами натягивали чужой образ, чужие вкусы, чужие жесты и даже чужой запах.
Осознание оказалось странно холодным и почти спасительным. Будто внутри резко отключили боль. Мария медленно распрямила плечи, промокнула мокрое лицо полотенцем и впервые за долгое время поняла: бороться ей не за что. В этом браке ее самой не существовало с самого начала.
А Дмитрий в это время, окрыленный собственной драмой, уже летел на такси навстречу своей «единственной». В воображении он выглядел почти героем старого романа: благородный мужчина, который сквозь годы семейной жизни с нелюбимой женщиной пронес чистое чувство и теперь наконец-то возвращался к настоящей любви.
Алина и правда внешне умела производить впечатление. Она осталась броской, эффектной, яркой женщиной, из тех, кто входит в комнату так, будто сцена принадлежит только ей. Дмитрий, не оглядываясь, бросился в этот давно придуманный омут. Он все еще видел перед собой легкую, беззаботную Алину из прошлого и упорно не хотел замечать ту, которая стояла перед ним сейчас.
Но действительность оказалась не просто жесткой — она больно впивалась зубами. Перед Дмитрием была уже не мечта из юности, а тридцатичетырехлетняя циничная женщина с характером, закаленным до бетона. За ее спиной числились два неудачных брака. От этих браков остались двое детей: пятилетний сын, не знавший слова «нельзя», и трехлетняя дочь, которая, казалось, кричала без перерыва. К этому прилагались большие непогашенные кредиты, съемная квартира и цепкая хватка человека, привыкшего выживать и никому не верить просто так.
Алина владела искусством манипуляции почти безупречно.
— Димочка, Господи, только ты всегда меня понимал… только ты любил меня по-настоящему, — с надломом произнесла она уже в первый их вечер, устраивая голову у него на плече, пока дети с грохотом переворачивали гостиную. — Эти мужчины сломали мне жизнь, оставили ни с чем. Я так устала все тянуть одна. Мне больше не хочется быть сильной. Ты же мой спаситель. Моя опора. Моя каменная стена.
Дмитрий, оглушенный этим долгожданным сладким поклонением, моментально утратил осторожность. Алина не стала тянуть время. Уже на второй неделе совместной жизни она начала расставлять свои правила.
Очень скоро его роль «спасителя» превратилась в невидимый ошейник — финансовый, бытовой, эмоциональный. Выяснилось, что «богине» вовсе не нужны разговоры до рассвета, вечная любовь и красивые признания. Ей требовался бесплатный водитель, нянька для детей, которых невозможно было контролировать, и мужчина, готовый молча латать бесконечные дыры в ее бюджете.
— Милый, скинь мне тридцать тысяч гривен на карту, — спокойно распорядилась она однажды утром, даже не отрывая взгляда от телефона. — Сына надо вести к платному логопеду, за садик Виктории тоже пора платить. И вечером забери их сам, хорошо? У меня запись на маникюр и к косметологу. Я ведь должна быть красивой для тебя.
— Алин, я вообще-то сегодня до восьми на работе, у меня важное совещание, я физически не успею… — неуверенно начал Дмитрий, который уже почти забыл, как выглядит свободный вечер.
— Ты сам говорил, что мы теперь семья, — мгновенно перебила она его холодным, звенящим голосом. В глазах у нее появился неприятный блеск. — Ты обещал решить мои проблемы. Или ты такой же пустозвон, как мои бывшие мужья? Не тянешь — скажи сразу. Дверь там.
И Дмитрий сдавался. Переводил деньги, отпрашивался с работы, мчался через пробки в садик, слушал детские истерики в машине, таскал тяжелые пакеты с продуктами и все чаще ловил себя на том, что дышать ему становится трудно.
Пока он шаг за шагом доводил себя до нервного истощения, его бывшая жена Мария начинала совсем другую жизнь — тихую, свободную и неожиданно прекрасную. Она подала на развод без криков, без сцен и без попыток что-либо доказать. Для всех юридических вопросов Мария сразу обратилась к хорошему адвокату.