— Я всего лишь пыталась забраться обратно, а она ударила меня в спину… — по щекам Тамары Сергеевны покатились слёзы.
Марина раскрыла рот, но звук будто застрял у неё в горле.
— Это ложь, — с трудом произнесла она наконец. — Игорь, ты же сам слышал: я кричала, чтобы она слезла. Я хотела её остановить.
— Остановила, — зло бросил Игорь, глядя на жену так, словно перед ним стоял чужой человек. — Только слишком буквально.
Через несколько минут во двор въехала «скорая». Тамару Сергеевну осторожно уложили на носилки и увезли в больницу. Игорь поехал вместе с ней, даже не обернувшись. Марина осталась одна посреди двора под тяжёлыми, любопытными взглядами соседей. К ней подошла баба Зоя и тихо коснулась сухой ладонью её плеча.
— Я всё слышала, деточка. Я ведь на лавке сидела. Ты её звала назад, просила не дурить. Не бери в голову, что эта змея шипит. Сын перебесится — поймёт.
Марина ничего не ответила. Она медленно поднялась в квартиру. Окно в гостиной по-прежнему было распахнуто настежь, а в комнате, где совсем недавно металась и кричала свекровь, всё ещё висел резкий запах её духов.
Вечер тянулся мучительно долго. Марина набирала Игоря снова и снова — раз двадцать, не меньше. Сначала он просто сбрасывал вызовы, потом всё-таки ответил. Его голос прозвучал холодно и отстранённо.
— Перелом руки, сильный ушиб грудной клетки, сотрясение пока под вопросом. Я остаюсь здесь, в травматологии.
— Игорь, ты ведь ей не веришь? — Марина едва удерживала дрожь в голосе. — Там козырёк старый, прогнивший, я кричала ей, чтобы она не лезла… Баба Зоя подтвердит.
— Баба Зоя? — Игорь усмехнулся глухо и горько. — То есть моя мать, по-твоему, врёт? Она могла погибнуть, у неё рука сломана, а ты уже ищешь, кто тебя прикроет? Она сказала, что ты была вне себя, что вы поссорились из-за этих окон, а потом ты толкнула её.
— Мы не ссорились! Она кричала, а я, как всегда, молчала! Игорь, вернись домой, давай поговорим. Просто посмотри мне в глаза.
— Сейчас я смотрю на мать, у которой от боли и шока трясутся руки. А насчёт тебя… я уже не знаю. Мне нужно время.
Связь оборвалась. Марина опустилась прямо на пол посреди комнаты. В ушах стоял глухой звон. В памяти всплыли слова Тамары Сергеевны, сказанные пять лет назад, вскоре после свадьбы: «Ты для него чужая. А родная кровь всегда окажется сильнее». Тогда Марина только рассмеялась.
Игорь вернулся лишь на третий день. За это время Марина осунулась, почти перестала есть и спать.
Она отправила ему длинное сообщение, где расписала всё по минутам. Приложила и слова бабы Зои: соседка сама пришла, села рядом и продиктовала, как всё видела и слышала. Но ответа не последовало.
Игорь вошёл в квартиру, даже не сняв обувь. Молча прошёл на кухню, где Марина готовила ужин, уже почти не веря, что он вообще появится. Лицо у мужа было серым, под глазами залегли тёмные круги.
— Привет, — тихо сказала она.
— Привет, — он опустился на табурет и не посмотрел на неё. — Маму завтра выписывают. Я привезу её сюда.
Марина застыла с половником в руке.
— Что значит сюда? Надолго?
— Пока не восстановится, — Игорь поднял на неё тяжёлый взгляд. — Ей нужен уход. И… ей страшно оставаться одной. Она будет жить у нас.
Половник с металлическим звоном упал в кастрюлю.
— Игорь, ты вообще понимаешь, что говоришь? Она обвинила меня в том, что я сбросила её вниз!