Однажды спину у Натальи схватило так резко, что от ванной до спальни она добиралась почти по стенке. Каждый шаг отдавался болью, будто в поясницу вбили раскалённый гвоздь. И именно в тот момент раздался звонок в дверь. Пришлось разворачиваться и буквально тащить себя обратно в коридор.
На пороге стоял Андрей. Валерия, как он объяснил, «засиделась с подружками».
— Андрей, у меня спина болит. Я правда не могу. Физически не могу.
— Мам, ну мы ненадолго.
— Ненадолго — это сколько?
Он замялся. Даже попытаться соврать не стал.
— До вечера, наверное. Прости, очень надо.
Дверь за ним захлопнулась. Наталья осталась в прихожей, вцепившись пальцами в край тумбочки, и слушала, как в тишине сопит Матвей. Слёзы сами потекли по щекам, но она плакала беззвучно, чтобы малыш не испугался. Потом проглотила обезболивающее, постояла ещё минуту и подняла внука на руки. Потому что больше было некому.
Ближе к вечеру Андрей позвонил:
— Как вы там? Мы ещё в парке пройдёмся немного.
И тогда Наталью накрыла странная, почти холодная мысль: они ведь не жестокие. Вот в этом и был весь ужас. Жестоких можно было бы просто ненавидеть, поставить точку и не мучиться. А с Андреем и Валерией так не получалось. Они не желали ей зла. Они просто не видели в ней отдельного человека, у которого есть усталость, боль, работа, свои желания. Для них она стала удобной услугой. Бабушкой, которую вызывают, когда понадобится.
К восьмому марта у Натальи уже был свой маленький план.
Сергей с самого утра достал из шкафа её синее пальто — то самое, единственное, к которому она по-настоящему была привязана, — и украдкой что-то сунул в карман. Потом весь день ходил с загадочной улыбкой. Наталья не стала расспрашивать: пусть останется сюрпризом.
Вечером они собирались выбраться на набережную — впервые с рождения Матвея просто вдвоём. Взять кофе, неспешно дойти до моста, постоять у воды. А потом поужинать в небольшом ресторанчике и никуда не торопиться.
В четыре часа прозвенел звонок.
У Натальи между лопатками словно ледяная полоска легла. Андрей уже закатывал в квартиру коляску. Матвей спал, поджав маленькие кулачки к груди.
— Мам, нам до десяти. Максимум. У Валерии важная встреча, а мне отчёт сдавать. Вы же всё равно дома?
— Нет. Мы заняты.
— Что?
— Я сказала, заняты. Мы с папой уходим. У нас планы.
Андрей растерянно моргнул. Он не сразу понял услышанное. Наталья прямо видела, как у него внутри не сходится привычная схема: мама всегда была как вода из крана — повернул ручку, и она есть. Он даже не заметил момента, когда этот кран перестали открывать по первому требованию.
— Ты серьёзно? Сегодня же праздник. Женский день. Ты же…
— Вот именно, — спокойно ответила Наталья. — Женский. И мой тоже.
Она не повысила голос ни на одну ноту. Он звучал ровно, твёрдо и именно этим оказался сильнее любого крика.