На этом разговор был закрыт. Извинений от Марии не последовало, и возвращать сумку она тоже не собиралась.
Дмитрий раздраженно отмахнулся, будто спор окончательно утомил его, и ушел в спальню. Уже из-за двери доносилось его недовольное ворчание — что-то о женском характере, упрямстве и безнадежно испорченном вечере.
Утром Мария достала из шкафа изумрудную сумку. Сначала аккуратно протерла кожу мягкой салфеткой, потом поставила вещь на подоконник, куда сквозь плотную облачную пелену ложился ровный приглушенный свет. Она несколько раз повернула сумку, выбирая удачные ракурсы, и сделала серию снимков на телефон. Отдельно сфотографировала ровные, почти ювелирные строчки, клеймо мастера на внутренней стороне клапана и добротную подкладку.
После этого Мария открыла известный сайт объявлений. В описании она без спешки перечислила все важное: размеры, натуральную кожу, ручную работу, имя мастера, который шил эту модель под заказ. Стоимость указала точно такую же, какую заплатила сама. Ни на гривну дешевле. Сумка была новой, ни разу не использованной, а авторская вещь стоила своих денег.
Нажав кнопку публикации, Мария отправилась на кухню готовить завтрак. Она прекрасно понимала: предмет не самый обычный, покупатель на такую вещь может найтись не сразу. Но торопиться ей было некуда. Для нее сейчас важнее было восстановить справедливость и вернуть сумму, которую она потом спокойно потратит на себя — без чувства вины и без неприятного осадка.
Однако ожидание оказалось совсем недолгим. Уже ближе к вечеру телефон коротко звякнул: в приложении появилось новое сообщение.
«Здравствуйте, Мария. Подскажите, пожалуйста, сумка еще продается? Я давно ищу именно работу этого мастера, к нему запись закрыта на полгода вперед. Готова забрать сегодня, без торга».
Мария невольно улыбнулась и сразу ответила:
«Здравствуйте. Да, сумка свободна. Можем встретиться через час возле торгового центра у нашей станции метро».
В назначенное время к ней подошла ухоженная женщина примерно пятидесяти лет. Песочного оттенка кашемировое пальто сидело на ней безупречно, на шее был повязан аккуратный шелковый платок. Женщина представилась Ольгой.
Ольга взяла сумку почти бережно, словно боялась оставить на ней след. Тонкими пальцами провела по тиснению, внимательно осмотрела фурнитуру, заглянула внутрь и восхищенно покачала головой.
— Потрясающая работа, — негромко сказала она. — И цвет великолепный, глубокий, благородный. Не понимаю, почему вы решили с ней расстаться. Она же совершенно новая.
— Покупала в подарок, — спокойно объяснила Мария. — Но человеку не подошел стиль.
Она сказала правду, только без лишних подробностей.
Ольга усмехнулась краешком губ.
— Значит, у этого человека просто нет вкуса.
Она открыла свою сумочку, достала заранее приготовленные деньги, аккуратно пересчитала купюры и передала Марии.
— Спасибо вам огромное. Вы даже не представляете, как меня выручили. Я давно хотела именно эту модель.
Они попрощались у входа в торговый центр. Домой Мария шла с неожиданной легкостью на душе и с приятной тяжестью денег в кармане куртки. История, казалось, разрешилась самым правильным образом: справедливость была восстановлена, потраченные средства вернулись, а красивая вещь попала к женщине, которая действительно сумела ее оценить.
Минуло три дня. Дом снова жил привычным ритмом. Дмитрий все еще немного обижался, но вслух тему не поднимал. По вечерам он молча устраивался перед телевизором и делал вид, что ничего особенного не произошло.
В среду вечером в квартире раздался звонок. Звонил стационарный телефон — тот самый, который они давно бы отключили, если бы не Галина Сергеевна. Свекровь упорно не желала звонить на мобильные, каждый раз объясняя это тем, что такая связь обходится слишком дорого.
Мария взяла трубку.
— Алло.
— Машенька, здравствуй, — голос Галины Сергеевны звучал настолько приторно и ласково, что Мария сразу насторожилась. — Как вы там? Как Димочка?
Такой тон у свекрови обычно не предвещал ничего хорошего. Либо за ним следовала просьба, от которой трудно отказаться, либо начиналась очередная семейная манипуляция.
— Здравствуйте. Все нормально. Дмитрий ужинает. Позвать его?
— Да нет, нет, — певуче протянула Галина Сергеевна. — Я, собственно, с тобой хотела перекинуться словечком. Машенька, я тут на днях все обдумала. Пожалуй, на дне рождения я погорячилась. Возраст, сама понимаешь, давление скачет, настроение туда-сюда. Ты уж не держи зла на старую женщину.
— Я не держу, — ровно ответила Мария.
— Ну вот и хорошо! Вот умница. Я завтра, кстати, собиралась к вам заглянуть, пирожков с капустой напеку, как Димочка любит. И решила я вот что… Я согласна принять твой подарок. Так уж и быть, буду с этой сумкой на рынок ходить. Ты ее завтра приготовь или оставь дома, я сама заберу. Нечего добру пропадать.
Мария прикрыла глаза ладонью, с трудом удерживая нервный смешок.
— Вы сейчас говорите о зеленой кожаной сумке?
— Ну конечно, о ней, родимой, — оживилась свекровь. — Только ты положи ее в какой-нибудь красивый пакетик. А то в прошлый раз даже упаковки приличной не было.
— Галина Сергеевна, а что вдруг изменилось? — прямо спросила Мария. — Насколько я помню, это была дешевая кустарщина.
На другом конце провода повисла короткая, но очень выразительная пауза.
— Ну… я тут с Надеждой Павловной разговаривала, — наконец неуверенно произнесла Галина Сергеевна. — С той самой, которая по торговым рядам часто ходит. Она фотографии с юбилея посмотрела, заметила эту сумку и сказала, что такие вещи теперь вроде как очень даже модные. Молодежь носит. Ну… я просто задумалась.