У самого выхода она едва не налетела на женщину, поднимавшуюся к подъезду. Екатерина подняла глаза — и на миг растерялась. Перед ней стояла Алина, бывшая одноклассница, с которой в школьные годы они были довольно близки.
— Алина? Привет! — Екатерина даже обрадовалась этой неожиданной встрече.
— Привет, — улыбнулась та. — К родителям заходила?
— Да, заехала ненадолго.
Алина внимательно посмотрела на неё, будто сразу заметила и взволнованное лицо, и сбившееся дыхание.
— Слушай, если никуда не спешишь, зайди ко мне. Посидим, поговорим. Расскажешь, как ты вообще живёшь.
Екатерина согласилась почти сразу. После разговора с родителями ей было нужно хотя бы немного прийти в себя, а рядом с Алиной почему-то стало легче.
Они поднялись к ней, заварили чай, и разговор незаметно перешёл от общих школьных воспоминаний к личному. Алина рассказывала спокойно, но в её голосе чувствовалась усталость, накопленная годами.
— Я ведь ему верила, — призналась она. — Каждый раз думала: ну вот теперь он точно всё понял, теперь начнёт вести себя иначе. И действительно, пару месяцев он старался. Был внимательным, мягким, почти идеальным. А потом всё возвращалось на круги своя. Я терпела, терпела, пока внутри уже не оставалось сил. Потом срывалась, выгоняла его, первое время чувствовала облегчение, даже радость какую-то… а затем начинала скучать и мучиться.
Она горько усмехнулась.
— И он появлялся снова. То с букетом, то с какой-нибудь шоколадкой. Говорил красивые слова, обещал, что мы начнём жить по-другому, что я должна дать ему ещё один шанс. И я давала. Потом забеременела, родила ребёнка… но ничего по сути не изменилось. Только я стала чаще себя сдерживать. Мне казалось, что ради ребёнка надо сохранить семью, что мы обязаны быть вместе.
Алина замолчала, глядя в чашку.
— Вы сейчас вместе? — тихо спросила Екатерина.
Та покачала головой.
— Нет. В какой-то момент я наконец поняла простую вещь: человек не меняется рядом с тем, кто всё время его прощает. Может быть, с другой женщиной он и станет другим. Но со мной он оставался тем же самым. И тогда я спросила себя: хочу ли я прожить жизнь рядом именно с таким человеком? Ответ был очевиден. Нет. Я не хочу тащить его за собой, не хочу воспитывать взрослого мужчину, не хочу быть ему второй мамой. Поэтому выгнала окончательно. И больше назад не пустила.
— Жаль… Вы ведь со школы были вместе, — сказала Екатерина.
— Вот именно, — резко ответила Алина. — Представляешь, сколько лет он вытягивал из меня силы? И что, теперь я должна позволить этому продолжаться до старости? Нет, я так не согласна.
— Но ты совсем не хотела, чтобы он вернулся? — осторожно уточнила Екатерина.
Алина помолчала.
— Хотела. Очень. И сейчас иногда накрывает. Но я каждый раз напоминаю себе: люди не становятся другими только потому, что ты очень этого ждёшь.
— Но ведь у кого-то получается, — возразила Екатерина. — Бывает же, что человек понимает, кого может потерять, меняется, и потом они живут нормально.
— Бывает, — кивнула Алина. — И я тоже пыталась в это поверить. Не один раз. Но больше не хочу ставить свою жизнь на ожидание чуда. Запасной жизни у меня нет.
Эти слова Екатерина потом прокручивала в голове снова и снова. «У меня тоже нет запасной жизни», — думала она, возвращаясь домой после встречи с Алиной.
Наверное, именно этот разговор стал для неё той точкой, после которой всё окончательно прояснилось. Екатерина твёрдо сказала Игорю, что к нему не вернётся. А затем рассталась и с Дмитрием. Потому что у него, как и у неё, тоже не было второй, запасной жизни.