— Минуту, будьте добры, — учтиво произнес метрдотель и, слегка наклонив голову, отошел к терминалу.
Ольга буквально светилась от торжества. Андрей, напротив, все чаще проводил тканевой салфеткой по шее, будто ему стало душно. Я сделала маленький глоток воды и опустила стакан на стол. Внутри было странное, почти звенящее спокойствие, похожее на ожидание развязки.
Спустя примерно полторы минуты метрдотель вернулся.
Счет за банкет золовки оказался на триста пятнадцать тысяч гривен. Андрей с таким видом приложил мою карту к терминалу, словно совершал благородный жест перед всем залом. Аппарат коротко пискнул.
— Приношу извинения, господин, — голос сотрудника остался вежливым, но стал осторожнее. — Возникла небольшая проблема. Платеж не прошел.
Андрей резко поднял голову.
— В каком смысле не прошел? Проведите еще раз.
— Я уже повторил операцию дважды. На карте недостаточно средств, — ответил метрдотель, и эти слова прозвучали слишком отчетливо для притихшего зала.
Они будто камнями упали в тишину.
Улыбка на лице Ольги дернулась и начала сползать. За столом моментально смолкли шепотки. Даже те, кто еще секунду назад делал вид, что не следит за происходящим, замерли с поднятыми бокалами.
— Да быть такого не может, — глухо выдавил Андрей.
Он почти вырвал карту из пальцев метрдотеля и уставился на пластик. Несколько секунд смотрел, не моргая. Потом его глаза расширились, а лицо налилось густой краской. Он наконец понял: в руках у него была не накопительная карта, а его собственная зарплатная.
Медленно, словно через сопротивление воды, Андрей повернулся ко мне.
— Марин… — одними губами произнес он. — Что это такое? Где карта со сбережениями?
Я аккуратно поставила хрустальный стакан на скатерть, поднялась, взяла клатч и набросила на плечи легкий палантин.
— Это означает, Андрей, что твой лимит на благотворительность закончился, — сказала я спокойно, достаточно громко, чтобы услышали все. — Дальше разбирайтесь со своими запросами сами. Мой сын не будет платить за чужие праздники.
— Марина, ты не имеешь права так делать! — сорвалась Ольга, вскакивая из-за стола. — Это мой праздник! Игорь, ну скажи ей что-нибудь!
Игорь, который весь вечер почти не произнес ни слова, неожиданно поднялся. Он медленно обвел взглядом стол, пустые блюда после крабов, побледневшего Андрея, а затем посмотрел прямо на жену.
— Я предупреждал тебя, Ольга, — сказал он устало, но на удивление твердо. — Я говорил, что денег у нас нет. В понедельник я закрываю свои вопросы. И в тот же день подаю на развод. Мне надоело быть украшением при твоих капризах. Хочешь жить напоказ — оплачивай это сама.
Он развернулся и уверенным шагом направился к выходу.
Ольга раскрыла рот, хватая воздух, словно рыба на берегу. Черты ее лица перекосились. Подруги поспешно отвели глаза в стороны. Андрей так и остался стоять посреди зала, растерянный и совершенно раздавленный.
Я не стала ждать, чем закончится эта сцена. Просто повернулась и пошла к дверям. Ночной воздух мягко коснулся плеч, и вместе с ним пришло долгожданное облегчение: я впервые за долгое время ясно понимала, что поступила правильно.
Дома я сидела на кухне без света. Электронные часы на микроволновке показывали 03:15. В комнате тихо и ровно сопел Матвей.
В замке заскрежетал ключ. Входная дверь тяжело хлопнула. Андрей появился на кухне, нащупал выключатель, и яркий свет резко залил комнату.
Выглядел он так, будто его переехали и оставили на обочине. Мятый костюм, покрасневшие глаза, серое лицо. Он молча подошел к столу и тяжело опустился на стул.