— Ты вообще осознаешь, что сегодня натворила? — голос у него срывался, в нем было не столько злости, сколько вымотанного отчаяния. — Игорь просто ушел. Ольга рыдала, обзванивала кого только могла, пыталась хоть где-то занять денег. Мне пришлось оставить управляющему часы и еще расписку написать! Ты представляешь, как это выглядело? Я стоял посреди ресторана и готов был провалиться сквозь пол.
— Вот она, настоящая жизнь, — ровно сказала я, глядя на него без прежней дрожи. — Именно так я ощущаю себя всякий раз, когда ты забираешь у нашего сына завтрашний день ради прихотей своей взрослой сестры.
— Матвей тут при чем? — Андрей резко поднял голову. — У него же все есть!
— Правда? — я наклонилась к нему через стол. — Врач ясно сказал: ребенку нужно море, воздух, восстановление. А ты взял эти деньги и отдал их на украшение для Ольги. Ей двадцать шесть, Андрей. Она не маленькая девочка, а взрослая женщина, которая прекрасно видит, что у тебя есть семья, но ей на это плевать. А ты все пытаешься заслужить ее расположение, оплачивая ее капризы.
Он вздрогнул, будто мои слова ударили его сильнее пощечины.
— Сегодня она не случайно выбрала самое дорогое, — продолжила я тише, но жестче. — Она специально устроила этот спектакль. Унижала собственного мужа на глазах у всех и одновременно пользовалась тобой как кошельком без дна.
— Марин, Ольга просто не сообразила…
— Довольно! — я поднялась так резко, что стул скрипнул по полу. — Больше я это терпеть не буду. Или ты прекращаешь оплачивать чужие хотелки и вспоминаешь, что ты отец. Или завтра я собираю вещи Матвея и ухожу. Тогда живи с Ольгой, спасай ее, корми ее желания и расплачивайся за них хоть до пенсии.
Я задержала на нем взгляд.
— Решать тебе.
После этих слов я вышла из кухни, оставив его одного под безжалостно ярким светом.
Утро встретило квартиру такой тишиной, что она почти звенела в ушах. Половина кровати рядом со мной осталась гладкой и холодной — Андрей так и не ложился.
Ближе к полудню в прихожей раздался звук открывшейся двери. Через минуту он появился на кухне. Лицо осунулось, кожа стала почти серой, скулы будто за ночь проступили резче. Но в глазах уже не было привычной растерянности, оправданий и попыток выкрутиться. Там зияла усталая, тяжелая пустота.
— Я был у Ольги, — сказал он глухо.
Я молча ждала.
— Она заявила, что я теперь во всем пляшу под дудку жены, — Андрей коротко, безрадостно усмехнулся. — Даже не спросила, как я добрался домой и что со мной было вчера. Ни спасибо за подарок, ни одного нормального слова. Сказала, что если я сегодня же не займу денег и не закрою ее ресторанный долг, то могу больше к ней не приходить.
Из комнаты донесся звонкий смех Матвея — он смотрел мультики и радовался чему-то своему, совсем не понимая, что происходит между взрослыми. Этот смех словно вернул Андрея в реальность.
Он медленно выдохнул.
— Я сказал ей, что моя семья — здесь. И что мой запас благотворительности для нее закончился.
Андрей протянул руки через стол и осторожно накрыл мои пальцы своими ладонями.
— Ты была права, Марина. Во всем. Я так упрямо пытался быть идеальным старшим братом, что чуть не потерял тех, кто действительно нуждается во мне. Прости меня. Если еще можешь.
Я смотрела на его опущенные плечи, на усталое лицо, и вдруг почувствовала, как тугой узел тревоги, стягивавший меня последние месяцы, понемногу ослабевает.
— Завтра понедельник, — тихо сказала я. — Поедем в агентство и подберем поездку. Нам всем нужен морской воздух. Особенно Матвею.
Я чуть сжала его пальцы.
— А часы из ресторана ты заберешь потом. Со своей следующей зарплаты.