— Уверена? — Лариса Юрьевна даже подалась вперёд, будто ждала именно этого вопроса. — Да я в этом уверена так же твёрдо, как в собственном имени! Вот они, документы, смотри, раз уж память у тебя короткая!
Она резко ткнула согнутым пальцем в лежащие на столе бумаги, едва не смяв верхний лист.
— Любуйся, не стесняйся! Алексей мне этот договор сам привозил три года назад, когда оформлял кредит на шестьсот тысяч гривен. Лично говорил: «Мама, беру хорошую двухкомнатную квартиру в новом районе, буду дом для семьи строить». И коммуналку он оплачивает! За электричество каждый месяц со своего телефона переводит, а чеки мне пересылает, чтобы я видела, какой у меня сын ответственный мужчина, хозяин! Ты, может, решила, что я совсем тёмная и в бумагах ничего не смыслю?
Валерия не стала отвечать сразу. Она лишь осторожно подцепила двумя пальцами край синего файла, придвинула его к себе и раскрыла. Первый же лист подтвердил: перед ней действительно лежал кредитный договор, оформленный на имя Алексея три года назад. Только к этой квартире он не имел ровным счётом никакого отношения.
Валерия прекрасно помнила тот период. Именно на эти деньги Алексей, не посоветовавшись с ней, купил подержанную иномарку представительского класса и дорогие швейцарские часы. Матери же, как выяснилось теперь, он преподнёс совсем другую версию: будто вложил всю сумму до последней гривны в первоначальный взнос за новостройку. Квитанции, которыми Лариса Юрьевна размахивала как неопровержимым доказательством, оказались обычными электронными чеками за электроэнергию. Алексей действительно платил через мобильное приложение, но не из благородного чувства хозяина, а ради бонусов, которые потом тратил на заправку машины.
В голове у Валерии всё сложилось в одну ясную и неприятную картину. Семейная легенда, выдуманная Алексеем, оказалась куда масштабнее, чем она могла предположить. Он всегда болезненно реагировал на любые намёки на собственную несостоятельность. Перед матерью, властной и привыкшей видеть в сыне будущего победителя по жизни, ему особенно страшно было выглядеть человеком, который пришёл жить в готовую квартиру жены. С детства Лариса Юрьевна внушала ему, что настоящий мужчина обязан всё добывать сам, владеть, распоряжаться, командовать. И вот, женившись на женщине, у которой уже было своё благоустроенное жильё, Алексей не смог переварить этот факт. Проще оказалось придумать красивую историю о собственной покупке, а потом, похоже, настолько часто её повторять, что она стала почти правдой — по крайней мере для его матери.
— Ну что, язык проглотила? — с торжеством хмыкнула Лариса Юрьевна, заметив, что невестка молча просматривает листы. — Сразу притихла! Думала, провела моего сына, вселилась на всё готовое, а теперь будешь тут королеву из себя строить? Не выйдет. Я сегодня остаюсь. Помогу Марине разложить вещи, покажу ей, где что лежит. А ты собирай своё барахло по-хорошему, пока я полицию не вызвала. Не хочу, чтобы тебя из подъезда выводили при соседях, но если придётся — значит, придётся.
Валерия аккуратно закрыла папку, положила её обратно на край стола и только после этого повернулась к плите. Чайник щёлкнул, выключаясь, и кухня на мгновение снова наполнилась звенящей тишиной.
— Посидите здесь несколько минут, — ровно сказала она. — Я принесу вам бумаги, которые вам действительно стоит прочитать, прежде чем пугать меня полицией.
— Иди-иди, — бросила ей вслед Лариса Юрьевна, победно сложив руки на животе. — Только смотри, ничего ценного не прихвати. Особенно столовые приборы. Я потом каждую ложку пересчитаю.
Валерия вышла из кухни без малейшей спешки. По коридору она прошла в спальню, остановилась у встроенного шкафа и открыла верхний ящик комода. Среди ровных стопок постельного белья лежала тяжёлая папка из плотной серой кожи — семейный архив, который она хранила аккуратно и всегда знала, где искать нужный документ. Валерия расстегнула молнию, вынула прозрачный файл с гербовыми бланками и свежей распечаткой, на которой стояли синие прямоугольные отметки и реквизиты государственного реестра.
Она не торопилась. Пальцы не дрожали, дыхание оставалось спокойным. Пока Валерия возвращалась на кухню, в памяти сами собой всплывали события пятилетней давности — того времени, когда Алексея в её жизни ещё не существовало даже случайной тенью.
Тогда её родители, всю жизнь проработавшие школьными учителями, продали земельный участок в пригороде. Этот участок достался им давно, и расставаться с ним было непросто, но они решили: единственной дочери нужнее собственное жильё. К вырученной сумме родители добавили всё, что откладывали годами. Валерия тоже вложила свои накопления — деньги, которые семь лет собирала, работая ведущим инженером-проектировщиком в крупной строительной компании. Никаких чудес, никаких внезапных подарков судьбы. Только работа, расчёты, экономия и поддержка семьи.
Она хорошо помнила, как они втроём — она, мама и отец — ездили в офис застройщика. Отец с линейкой и ручкой проверял планировку, мама внимательно перечитывала каждую страницу договора, а Валерия сверяла сроки, площади, реквизиты и приложения. Позже, когда дом был сдан, она по выходным приезжала контролировать ремонт: ругалась с отделочниками за кривую плитку, выбирала розетки, принимала кухню, следила, чтобы сантехнику установили нормально, а не «и так сойдёт».
К тому моменту, когда она случайно познакомилась с Алексеем на дне рождения общей подруги, квартира уже два года как была оформлена, отремонтирована и полностью пригодна для жизни. В ней стояла кухня, работала вся техника, в ванной блестела новая сантехника, а в комнатах пахло свежими обоями и деревом. Алексей появился потом — с чемоданом поношенных рубашек, спортивной сумкой и внушительным набором обещаний о будущем. За четыре года брака из этих громких планов не сбылся ни один.
Когда Валерия вернулась на кухню, Лариса Юрьевна уже успела отломить пальцами внушительный кусок пирога. Тарелку она брать не стала: просто жевала, довольно щурясь, и сыпала крошками прямо на чистую скатерть.
— Вот, — Валерия положила перед ней два документа. — Ознакомьтесь внимательно. Чтобы потом у вас не возникло недоразумений с правоохранительными органами.
Лариса Юрьевна недовольно скривилась, стряхнула крошки с подбородка и достала из кармана жилетки очки в дешёвой пластиковой оправе. Насадив их на нос, она подозрительно уставилась на бумаги.
— Это ещё что за писанина? — буркнула она. — Думаешь, напугала меня бумажками?
— Это не писанина, — спокойно ответила Валерия. — Это договор купли-продажи квартиры и актуальная выписка из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество, заверенная электронной подписью. Посмотрите сначала на дату договора. Четырнадцатое мая. Пять лет назад. С вашим сыном я познакомилась только через полтора года после того, как право собственности уже было зарегистрировано на меня.
Лариса Юрьевна нервно шмыгнула носом. Её пальцы забегали по строкам, будто она надеялась найти там ошибку, зацепку, хоть какое-то спасительное слово.
— Да мало ли что тут напечатано, — зло пробормотала она, но голос уже звучал не так уверенно. — Сейчас любую бумагу можно состряпать за пару сотен гривен возле любой станции метро. Печати, подписи — всё рисуют.
— Тогда читайте дальше, — Валерия указала на нужную графу. — Раздел о собственнике. Фамилия указана одна. Моя девичья. Размер доли — сто процентов. Обременений нет. Ипотеки нет. Совладельцев нет. Квартира приобретена за собственные средства до брака. Согласно законодательству Украины имущество, купленное одним из супругов до регистрации брака, является его личной частной собственностью и разделу не подлежит ни при каких обстоятельствах.