— Да я тебе потом хоть расписку напишу! — прошипел Сергей, уже почти срываясь на шёпот. — Любую, какую скажешь! Господи, Диана, мне нужно только одно: чтобы она наконец от меня отстала!
Вот, значит, в чём дело.
Не квартира. Не «защита интересов семьи». Даже не хитрый план Натальи Павловны. Всё оказалось гораздо проще и омерзительнее: Сергей хотел тишины.
— Она мне весь месяц мозг выедает, — пожаловался он, тяжело садясь на край разобранной постели. — Каждый день одно и то же: «Сергей, ты ничем не прикрыт», «Сергей, тебя оставят ни с чем». У неё давление скачет. Кардиолог прямо сказал: ей нельзя нервничать. Мне легче согласиться, чем каждый день слушать эти истерики.
— То есть ради маминого давления меня можно поставить в положение человека, который в любой момент останется без крыши над головой?
— Да никто тебя не выгонит! — раздражённо отмахнулся он. — Мы же семья. Куда ты вообще пойдёшь? Просто оформим, как она хочет, она успокоится и перестанет меня доставать.
Диана прислонилась плечом к дверному косяку. Злость, ещё минуту назад кипевшая внутри, вдруг исчезла. На её месте осталась пустота — холодная, звенящая, почти физически ощутимая.
Всё стало предельно ясно. Сергей не был чудовищем, заранее решившим выбросить жену и детей на улицу. Нет. Он был всего лишь слабым человеком. Взрослым мужчиной с повадками испуганного мальчика, который не умел выдерживать давление собственной матери. И ради того, чтобы купить себе спокойствие, он был готов расплатиться чужой безопасностью — её безопасностью и безопасностью их детей.
Он действительно мог обменять её будущее на молчание в телефонной трубке. Даже не задумавшись.
— Диана, ну пожалуйста, — Сергей посмотрел на неё почти умоляюще. — Будь разумнее. Уступи пожилой женщине. Тебе-то что?
— Мне это стоит будущего, Сергей.
Она оттолкнулась от косяка и распахнула дверь.
— Диана, подожди! Ты куда?
Ответа он не получил. Диана прошла обратно по коридору и вернулась на кухню. Наталья всё ещё сидела за столом, сложив руки перед собой, и с довольным видом глядела в окно. Вид у неё был такой, будто исход переговоров уже решён: сын сейчас всё объяснит, жена поупрямится для вида и подпишет.
Диана подошла к кухонному шкафчику, выдвинула верхний ящик, где лежали документы, старые квитанции, гарантийные талоны и всякая бумажная мелочь. Несколько секунд она перебирала инструкции от техники, конверты и счета, затем достала плотную серую папку.
— Вот.
Она положила папку на стол перед свекровью. Бумаги внутри тихо, глухо зашелестели.
— Это ещё что? — Наталья подозрительно покосилась на пластиковую обложку, но руки к ней не протянула.
В кухню почти влетел Сергей. Он остановился у входа и замер, переводя растерянный взгляд то на мать, то на жену.
— Банковские выписки за последние два года, — спокойно сказала Диана. — С того самого месяца, когда мы начали платить ипотеку.
Она подтянула к себе табурет и села напротив Натальи.
— Каждый месяц половина платежа уходит с моей зарплатной карты. Ровно, без задержек. Я брала подробную детализацию для налоговых документов, поэтому всё здесь видно по датам и суммам. А это — чеки за ремонт: плитка для ванной, ламинат, обои, доставка, материалы. Всё оплачено с моего счёта. Здесь же копия перевода от моих родителей.
Наталья скривилась, даже не раскрыв папку.
— Бумажки сейчас какие угодно можно напечатать. Принтеры не дефицит.
— Конечно, можно, — неожиданно легко согласилась Диана. — Только в банке эти «бумажки» почему-то подтверждаются. Можете сходить вместе с Сергеем и проверить каждую операцию.
Она сложила пальцы в замок и посмотрела свекрови прямо в глаза.
— А теперь выслушайте меня очень внимательно, Наталья Павловна. Никакую долю я на вас оформлять не стану. Ни сегодня, ни через неделю. Ни ради вашего спокойствия, ни ради того, чтобы вашему сыну было удобнее жить.
— Да как ты смеешь…
— Я не закончила.
Диана подняла голос совсем немного — ровно настолько, чтобы перекрыть возмущённый вдох Натальи Павловны.