— И если вы ещё хоть раз позволите себе сказать или даже намекнуть, будто это место мне досталось нечестным путём, вам придётся уйти.
— Ты что, выставляешь меня с дня рождения собственной внучки? — Наталья Юрьевна резко выпрямилась.
— Я всего лишь прошу разговаривать со мной без унижений.
— Дмитрий! — Она тут же обернулась к сыну. — Ты вообще слышишь, каким тоном твоя жена обращается к твоей матери?
Все взгляды одновременно остановились на нём.
Дмитрий заметно побледнел. Он молчал несколько секунд, и я уже почти заранее услышала в голове привычное: «Ирина, не начинай» или «Мам, ну хватит, успокойтесь обе».
Но вместо этого он поднялся из-за стола.
— Слышу, — произнёс он ровно. — И Ирина сейчас говорит правильно.
Наталья Юрьевна будто окаменела.
— Что ты сказал?
— То, что обязан был сказать давно. Ирина получила повышение заслуженно. Я видел, как много она вкладывала в работу. А твои намёки — это мерзко.
— То есть теперь ты тоже против меня?
— Никто против тебя не воюет. Но оскорблять мою жену я больше не позволю.
— Это она тебя настроила!
— Нет, мам. Ты сама поставила меня перед выбором, когда решила, что любить мать — значит молча соглашаться с каждым её словом.
Наталья Юрьевна резко поднялась, схватила сумку и, не сказав больше ни слова, вышла. Через мгновение в прихожей тяжело хлопнула входная дверь.
Праздник всё-таки продолжился, хотя прежней беззаботности уже не осталось. Полина довольно быстро снова увлеклась подарками, дети бегали и шумели, а взрослые старательно обсуждали какие-то нейтральные мелочи, делая вид, что ничего особенного не произошло.
Уже поздно вечером, когда гости разъехались, Дмитрий помогал мне собирать тарелки со стола.
— Прости меня, — тихо сказал он. — Я правда думал, что если молчать, всё как-нибудь само рассосётся.
— Молчание — это тоже позиция, — ответила я.
Он опустил глаза.
— Теперь я это понял.
Спустя неделю позвонила Наталья Юрьевна. Голос у неё был сдержанный, почти официальный.
— Я тогда вспылила.
Полноценным извинением это назвать было сложно, но я знала: для неё даже такая фраза далась нелегко.
— Вы меня унизили, — спокойно сказала я.
— Возможно, я сказала лишнее.
— Не возможно. Точно сказали.
На другом конце линии повисла долгая пауза.
— Ладно, — наконец произнесла она. — Я сказала лишнее. Прости.
Я приняла эти слова. Но делать вид, будто ничего не было, не собиралась.
На новой должности оказалось совсем не просто. Я ошибалась, нервничала перед совещаниями, училась распределять задачи и порой возвращалась домой настолько вымотанной, что сил не хватало даже на разговоры. Дмитрий взял на себя ужины и два раза в неделю забирал Полину с танцев. Мир от этого не перевернулся. Его мужская гордость тоже почему-то не пострадала.
Однажды Полина спросила меня:
— Мам, а я тоже смогу стать начальницей?
— Конечно, если сама этого захочешь.
— А что надо делать?
Я посмотрела на неё и улыбнулась.
— Хорошо выполнять свою работу и не позволять никому обесценивать твой труд.
Полина серьёзно кивнула, будто запомнила это навсегда.
Из кухни раздался голос Дмитрия:
— И ещё начальницам нужно вовремя ужинать! Так что все руководители — к столу!
Мы засмеялись.
В этот момент завибрировал телефон. Наталья Юрьевна прислала сообщение: «В воскресенье зайду. Напеку пирожков. Какие вам сделать?»
Я набрала в ответ: «С капустой».
Повышение действительно изменило мою жизнь. Только совсем не так, как предрекала свекровь. Оно не развалило нашу семью и не сделало из меня заносчивую карьеристку.