— Необходим, — холодно подтвердила Марина. — Только для того, чтобы водить детей на занятия и помогать по дому, а не валяться без дела, ковыряться в носу и требовать компот. Если бы он правда занимался детьми и бытом, я бы и слова не произнесла. Но он не помогает. Он просто лежит.
— Да как ты смеешь так разговаривать? — взвизгнула Тамара Сергеевна, мгновенно вспыхнув. — Ты вообще кто в этом доме? Невестка! Пришла в чужую семью и уже свои законы диктуешь! У нас принято родным помогать. Я семью Игоря без куска хлеба никогда не брошу, и Артём у меня такой же — сердечный, весь в отца. А ты из него черствого эгоиста лепишь!
В этот миг в прихожей хлопнула входная дверь. Вернулся Артём. В одной руке он держал бутылку лимонада, в другой — батон.
Он замер у входа на кухню и молча оглядел всех: мать с пылающим лицом, жену, у которой пальцы так крепко сжимали вилку, что побелели костяшки, и брата, который, будто происходящее его не касалось, снова с невозмутимым видом полез пальцем в нос.
— Что у вас тут? — спросил Артём, хотя по лицам уже понял почти всё.
— А то, что твоя жена нас унижает! — Тамара Сергеевна картинно приложила ладонь к груди. — Она называет Игоря дармоедом! А он, между прочим, отец троих детей! Троих, Артём! Это твои племянники! Если родные не поддержат, кто тогда поддержит? Государство?
Домой они возвращались в полной тишине. Марина смотрела через боковое стекло на мокрые серые улицы, расплывающиеся в вечерней слякоти. Артём вел машину и время от времени нервно барабанил пальцами по рулю.
— Марин, ну зачем ты снова начала? — наконец не выдержал он. — Я же просил тебя не поднимать эту тему. Мама из-за этого очень переживает.
— А я, значит, не переживаю? — Марина резко повернулась к нему. — Артём, мы вчера перевели им три тысячи на какие-то лекарства для младшего. Ты бесплатно поменял Игорю шланг на даче. В прошлые выходные мы два дня пахали у него на участке, выкапывали картошку. И где в это время был твой брат? Он лежал на сеновале и пил пиво. Я это собственными глазами видела!
— Ну, может, ему правда тяжело, — неуверенно пробормотал Артём. — Может, депрессия какая-то.
— Какая депрессия? — Марина даже усмехнулась от возмущения. — Депрессия — это когда человек не в силах выйти из дома, когда ему ничего не надо и ничего не радует. А Игорю всё надо: пиво, шашлыки, чтобы ему новые фильмы скачивали. Вчера я видела его в «Одноклассниках» — он там лайки ставил под фотографиями девушек в купальниках. На это силы у него находятся!
Артём тяжело вздохнул. Он понимал, что жена говорит правду. Но мать… С самого детства Тамара Сергеевна вбивала ему в голову одно и то же: «Ты младший, обязан уважать старшего. Вы одной крови. Брат — это святое».
— Давай хотя бы так, — устало предложил он. — Если речь о чем-то серьезном, если действительно нужна помощь, тогда поможем. А всякие мелочи пусть решает сам. Ладно?
— Нет, не ладно, — отрезала Марина. — Потому что завтра твоя мама позвонит и объявит, что Игорю срочно нужны зимние ботинки, и это уже будет не мелочь. А деньги у нас с тобой общие. И я не хочу, чтобы они бесконечно проваливались в эту черную дыру под названием «семья Игоря».
Этот разговор был старым, изматывающим и до боли знакомым. Они ходили по одному и тому же кругу, каждый раз возвращаясь в ту же точку.
Беда явилась совсем не оттуда, откуда ее ждали. В четверг вечером Марина едва успела вернуться с работы и мечтала только о горячем душе, как раздался звонок в дверь. На пороге стояла Тамара Сергеевна с огромной сумкой на колесиках.
— Ну вот и я! — бодро объявила она, вкатывая сумку в коридор. — Поживу у вас немножко. А то одной в квартире совсем тоскливо.
Марина и Артём переглянулись. Слово «немножко» в исполнении Тамары Сергеевны обычно означало никак не меньше недели.
— Мам, ты бы хоть предупредила, — сказал Артём, помогая ей снять пальто. — Мы бы продукты купили.
— Да зачем покупать? Я всё привезла, — она довольно похлопала ладонью по сумке. — И суп, и котлеты. Марину напрягать не собираюсь, она у нас трудолюбивая, устаёт ведь.
В голосе свекрови явственно звенела плохо спрятанная насмешка. Марина только крепче сжала зубы. Вечер с самого начала повис тяжелым, напряженным воздухом.
Тамара Сергеевна устроилась на кухне, неспешно пила чай и рассказывала, как нелегко сейчас Игорю, как Наталья снова плакала, потому что младший не спал всю ночь, а Игорь, бедный, за день так вымотался, что даже не услышал детского плача.