— В чем же?
— Ты действительно слишком много внимания уделяешь работе. И ты действительно стала чужой. Я посмотрел твои выписки по счетам… Ты ведь переводила деньги на отдельный счет всё это время? Готовилась к уходу?
Оксана почувствовала, как по спине пробежал холодок. Тон Андрея был точной копией тона Тамары Ильиничны. Холодный, обвиняющий, властный.
— Я готовила подушку безопасности, Андрей. После всего, что произошло, это логично.
— Логично для «временно проживающей женщины», — усмехнулся он. — Знаешь, я долго думал. Мама уехала, но её уроки остались. Ты думала, что победила её. Но ты не поняла главного. Она — это я. Я вырос на этих истинах.
Он медленно встал и подошел к ней.
— Суда не будет, Оксана. Ты уйдешь тихо. И без Миши. Потому что папка теперь у меня. И там есть кое-какие дополнения, которые я внес сам за эти три месяца. Мама научила меня фиксировать ошибки. И у тебя их накопилось достаточно.
Оксана смотрела на него и видела не мужа, а отражение той самой синей папки. Интрига Тамары Ильиничны удалась: она не просто разрушила их брак, она передала эстафету сыну, превратив его в точную копию себя.
— Ты прав, — тихо сказала Оксана. — Мама победила. Но не меня. Она победила тебя, Андрей. Она окончательно убила в тебе человека.
Она не стала спорить. Не стала кричать. Она просто развернулась и вышла из квартиры. На этот раз зонт ей не понадобился. Внутри была такая пустота, что никакой дождь не мог её промочить.