На полочке в ванной выстроились два совершенно одинаковых тюбика — зелёные, с нарисованной ромашкой. Один я взяла себе в прошлый четверг за двести восемьдесят три гривны. Второй появился сегодня — его Дмитро преподнёс мне к Восьмому марта.
Я смотрела на них и чувствовала странную растерянность: то ли расхохотаться, то ли расплакаться. В итоге выбрала иной вариант — выговориться. Не подруге, не маме, не где-нибудь в комментариях под чужими откровениями. Просто рассказать вслух, чтобы хоть кто-то подтвердил: я всё-таки в здравом уме.
Моего мужа зовут Дмитро. Мне тридцать семь, ему тридцать девять. Вместе мы уже одиннадцать лет. За это время можно освоить иностранный язык, довести ребёнка до пятого класса или так притереться друг к другу, что начинаешь воспринимать человека как часть интерьера. Похоже, мы выбрали последний путь.
Справедливости ради — Дмитро не плохой. Не изменяет, носки до корзины доносит. Получает он меньше меня: я работаю финансовым аналитиком в строительной фирме, он — менеджером по продаже вентиляционного оборудования. Доход складываем в общий бюджет: ипотека, садик для Ивана, коммунальные платежи, продукты. В целом хватает. Мы не живём на широкую ногу, но и не считаем копейки на хлеб.
Просто в этом общем «котле» для меня самой почти ничего не остаётся. Я давно привыкла вычёркивать себя из списка покупок.
Парфюм я не приобретала уже три года. А хотелось — до мурашек, до замирания в пальцах, когда проходишь мимо витрины и ловишь чужой дорогой аромат. Но каждый раз одёргивала себя: «Ивану нужны осенние ботинки». И шла дальше.
При этом своей маме Дмитро духи дарил ежегодно. Без исключений. Каждый год.
Свекровь мою зовут Галина Тимуровна. Она поднимала Дмитро и Оксану одна, без мужа. Работала на двух работах, по ночам ещё брала чертежи на дом. Дмитро вырос с твёрдым убеждением: мама должна получать самое лучшее. Всегда и без обсуждений.
Я это понимала. Женщина одна, пенсия скромная.
Оксане тридцать два. Год назад она развелась, и Дмитро будто назначил себя её личным опекуном: то деньги переведёт, то подарок устроит с размахом. Ведь ей «и так непросто», «она же одна».
А я? У меня ведь есть муж. Тот самый, который вручает мне крем за двести восемьдесят три гривны.
В этом году Восьмое марта пришлось на субботу. Иван с утра принёс самодельную открытку — картон, пластилиновые цветы, неровный отпечаток пальца в углу и надпись «МАМАЧКЕ», выведенную красным фломастером. В подготовительной группе их как раз учили писать печатными буквами. Я прикрепила открытку на холодильник и до сих пор улыбаюсь, когда на неё смотрю. Вот это — настоящий подарок.
А Дмитро с самого утра сиял, ходил туда-сюда между гостиной и кухней с видом человека, который провернул нечто грандиозное и вот-вот собирается раскрыть карты.