На столе выстроились три подарочных пакета — с витым шнуром вместо ручек: один внушительный, второй поменьше и третий совсем крошечный. Дмитро выглядел так, будто только что провернул блестящую комбинацию.
— Этот отвезу маме, — он кивнул на самый большой. — Этот Оксане. А этот… тебе.
И протянул мне самый скромный.
Я приняла его с улыбкой — всё‑таки праздник. Потянула за ленточку, раскрыла. Внутри лежала зелёная коробочка с нарисованной ромашкой: крем для рук, для лица и ещё молочко для тела.
— Ну как? — в его взгляде читалось ожидание восторга.
— Спасибо. Очень приятно.
Кажется, я улыбнулась. Хотя, возможно, это была лишь попытка: губы дрогнули и тут же застыли.
Дмитро схватил оставшиеся пакеты, накинул куртку и уже из коридора сообщил:
— Сначала к маме, потом к Оксане заеду. И масло заодно поменяю.
Через час он перезвонил: доехал. В трубке отчётливо звучал радостный голос Галины — громкий, звенящий:
— Дмитренька! Родной мой! Такой набор! Я на такие даже смотреть боялась! Спасибо тебе, сынок!
Он отвечал ей довольным, почти торжественным тоном. Человек, который всё сделал правильно. А я в это время оттирала тарелки, хотя они уже блестели. Скрип посуды под губкой становился всё громче.
К обеду Дмитро вернулся окрылённый. Чуть позже я машинально открыла телефон и заглянула в сторис. Оксана выложила фото — роскошный комплект в чёрной глянцевой коробке, перевязанный широкой атласной лентой. Подпись — три сердечка и «Братик». Я закрыла экран.
Вечером, разбирая его куртку, заметила в кармане край бумажной полоски. Потянула — и вытянула чек. Две строки: 8700 и 6200 гривен. Быстро сложила цифры.
Из пятнадцати тысяч на меня пришлось двести восемьдесят три гривны. Меньше двух процентов. Я финансовый аналитик — считать умею без калькулятора.
Я аккуратно свернула чек трубочкой и вернула обратно. Пальцы подрагивали, словно в комнате было холодно, хотя батареи грели исправно.
Иван уснул около девяти. Дмитро расположился на кухне с кружкой и телефоном — расслабленный, спокойный, как человек, у которого всё складывается удачно. Я вертела в руках солонку в виде кота, ощущая, как внутри медленно поднимается тяжёлый ком.
— Дмитро, — начала я. — Сколько стоил подарок для мамы?
Он поднял глаза, удивлённо.
— А какая разница? Это же мама. Она достойна.
— А я? — голос вышел тише, чем хотелось. — Мне ты купил набор за двести восемьдесят три гривны?
Он неторопливо поставил кружку на стол. Это показное спокойствие резало сильнее любого крика.
— Мария, ну… ты же всегда таким пользуешься. Я учёл это. Я не наугад выбирал. Я знаю, что тебе подходит.
Я посмотрела на него внимательно.
— Я пользуюсь таким, — медленно произнесла я, — совсем не по той причине, о которой ты думаешь.