— И раз уж мы заговорили о прекрасном, завтра у нас суббота, — Наталья откинулась на спинку стула и посмотрела на мужа так спокойно, что тому стало не по себе. — Мы едем к твоей маме. Помогать.
Алексей тут же оживился, будто ему объявили не поездку на дачу к Ирине Павловне, а бесплатный отпуск.
— Вот это я понимаю! — обрадовался он. — И маме подсобим, и картошку посадим, и чай на веранде попьём.
Наталья улыбнулась — тихо, почти ласково, но в этой улыбке было что-то такое, от чего даже старший сын поднял глаза от телефона. Она прекрасно знала: Ирина Павловна принимала родственников исключительно в одном статусе — добровольных батраков. Только на этот раз Наталья собиралась немного изменить привычный порядок вещей.
На следующее утро вся семья разместилась в стареньком внедорожнике. Алексей сел за руль, Наталья устроилась рядом, а на заднем сиденье мрачно сопели Кирилл и Даниил, у которых выходной отобрали без объявления войны.
— Мам, а зачем мы набили багажник пустыми коробками? — недовольно спросил Даниил, когда машину тряхнуло на разбитой просёлочной дороге.
— Для рассады, солнышко, — медовым голосом ответила Наталья. — Бабушка обещала помидорами поделиться. А помидоры, как известно, создания нежные, им нужен комфорт.
Ирина Павловна уже ждала их возле калитки. На ней был всё тот же застиранный халат для огорода, а платок на голове завязан так, будто она собиралась не грядки полоть, а брать на абордаж соседский сарай.
— Ой, приехали, помощнички мои дорогие! — запричитала она, всплеснув руками. — Я уж думала, не дождусь. Спину прихватило так, что и ведро поднять не могу. А гарнитур-то какой, Алексей, сыночек! Осчастливил мать. Прямо дворец теперь у меня, не веранда.
На самой веранде, между банками с прошлогодним вареньем и пучками засушенного укропа, действительно красовалась ротанговая мебель. Выглядела она одиноко, но гордо. Сверху на креслах лежали подушки, наскоро сшитые из старых занавесок, и от этого дорогой гарнитур напоминал нарядную барышню, которую почему-то посадили в кладовку.
— Проходите, проходите, чайку попьём, — засуетилась свекровь. — Я вчера хлеб взяла, почти свежий, зато по акции.
После этого «чаепития» с подсохшим хлебом началась обычная программа. Наталье поручили подержать стремянку, пока Ирина Павловна снимала шторы «на стирку». Алексея отправили чинить дверь в сарае, где отвалилась петля. Мальчикам досталась самая почётная часть — раскидать навоз по грядкам, потому что, как выразилась бабушка, «земля без дела зацветёт».
Обычно Наталья молча впрягалась в этот семейный хомут и к вечеру ехала домой с ломотой в спине и ощущением, что её снова использовали вместо многофункционального инструмента. Но сегодня она была на редкость покладистой. Не спорила. Не возмущалась. Даже улыбалась.
— Ирина Павловна, хотите, я у вас в комнате порядок наведу? — предложила она бодро, с видом отличницы, которой поручили ответственное задание. — А то на шкафах уже такой исторический слой пыли, что там, наверное, можно раскопки проводить.
Свекровь удивлённо моргнула. Такой инициативы от невестки она явно не ожидала, но отказываться от бесплатной уборки было выше её сил.
— Ну прибери, деточка, прибери, — милостиво разрешила она. — Только аккуратно там.
Наталья вошла в спальню Ирины Павловны — в ту самую комнату, куда обычно никого не пускали без особой надобности. Внутри пахло нафталином, залежавшимися газетами и чем-то ещё — таким старым, хозяйственным, бережливым до скрипа. Наталья распахнула шкаф и замерла.
На полках лежали аккуратные стопки того самого «богатства». Комплекты постельного белья в заводских упаковках — подарки за дни рождения, годовщины и Новый год. Полотенца с нетронутыми бирками. Набор кастрюль из нержавейки, который они дарили Ирине Павловне на юбилей и который та тогда с придыханием обещала «сразу опробовать».
— Так-так, — тихо сказала Наталья. — Спина болит, ведро не поднимается, зато запасы на чёрный день пополняются исправно.
Она оглянулась на дверь и принялась за дело. Всё новое, чистое и ни разу не использованное быстро перекочевало в те самые пустые коробки, заботливо приготовленные с утра. Наталья вынесла их к машине, уложила в багажник и сверху прикрыла старыми тряпками, чтобы ни один любопытный глаз не задержался на содержимом.
Тем временем Алексей во дворе воевал с сарайной дверью, а сыновья с выражением лиц ссыльных ковыряли землю граблями.
— Мам, мы закончили, — объявил Кирилл, появившись на пороге. — Навоз побеждён. Можно мы теперь вернёмся к цивилизации?
— Потерпи немного, сынок, — Наталья вышла из дома, вытирая ладонью лоб. — Ещё не всё сделано.
Она повернулась к свекрови, которая уже устроилась в ротанговом кресле так величественно, будто принимала подданных.
— Ирина Павловна, а где та старая лавка, которая у вас развалилась?
— Да за домом валяется, — небрежно махнула рукой свекровь. — Разве что на дрова теперь годится.
К вечеру двор вытянулся длинными тенями, дети окончательно скисли, а Алексей выглядел так, будто за день успел отремонтировать не сарай, а половину района. Наталья решила, что представление пора заканчивать.
— Всё, Ирина Павловна, нам нужно ехать, — сказала она ровным голосом. — Завтра мальчикам к занятиям готовиться, да и нам утром на работу.
— Ой, уже? — свекровь театрально прижала ладони к груди. — А ужинать не будете? У меня килька в томате есть.
— Спасибо, не надо, дома поедим, — Наталья уже усаживала сыновей в машину. — Алексей, заводи.
Отъехали они достаточно далеко, когда муж наконец покосился на багажник, забитый почти под крышу.
— Наташ, а почему коробок стало столько? Мама вроде не обещала целую плантацию рассады.
— Потому что это не рассада, Алексей, — спокойно ответила она, глядя в окно на мелькающие деревья. — Это компенсация. Там лежат все наши подарки за последние десять лет, которые твоя мама берегла для каких-то особенных времён. Постельное, полотенца, кастрюли. Я решила, что у нас дома они пригодятся больше. У Даниила простыня уже светится, а наша кастрюля давно облезла до металла.
Алексей так дёрнулся, что машина чуть не съехала на обочину.
— Ты что, обокрала мою мать?
— Я вернула вещи, которые мы дарили для использования, а не для музейного хранения, — невозмутимо сказала Наталья. — И завтра, дорогой, ты снова поедешь к маме.
— Зачем? — растерянно спросил он.
— Отвезёшь ей замену.