На вашем депозите лежит вполне приличная сумма. Дмитрий сказал, что ты без проблем можешь взять оттуда часть — на хорошее же дело. Мы ведь не чужие люди, семья!
Имя Дмитрия и упоминание их накоплений ударили по Марине сильнее, чем весь этот строительный хаос вокруг. Они действительно собирали деньги. Почти три года жили в режиме экономии: не ездили в отпуск, откладывали крупные покупки, а Марина по выходным брала дополнительные заказы, лишь бы быстрее накопить на первый взнос за просторную трёхкомнатную квартиру. Для неё эти средства были не просто цифрой на счёте. Это была их страховка, фундамент будущей жизни. И теперь оказалось, что муж не только был в курсе этой безумной переделки, но ещё и, по сути, дал сестре надежду на доступ к их семейным сбережениям.
Марина молча вынула телефон и набрала номер Дмитрия. Гудки тянулись бесконечно долго, каждый следующий раздражал всё сильнее. Наконец он ответил.
— Да, Марин? — голос у него был неуверенный, с заметным напряжением, будто он уже догадывался, почему она звонит.
— Дмитрий, я сейчас нахожусь в своей квартире, — произнесла она ровно. — Вернее, в том, что от неё оставили. Рядом стоит твоя сестра и бригада, которая требует почти сто двадцать тысяч гривен за плитку. Ты не хочешь объяснить, что здесь происходит?
В трубке наступила густая, неприятная тишина. Потом Марина услышала, как муж тяжело выдохнул, явно подбирая слова.
— Марин, только не начинай сразу скандалить, — заговорил он осторожно. — Алина звонила мне пару недель назад. Сказала, что трубы там где-то подтекают, обои отклеиваются, всё старое, жить невозможно. Попросила разрешить чуть-чуть обновить квартиру. Ну я и подумал: почему бы нет? Всё-таки жильё же наше…
— Жильё моё, Дмитрий, — резко перебила Марина. — Купленное ещё до брака. И то, что здесь устроили, на «чуть-чуть обновить» никак не похоже. Здесь стены разобрали. И ты позволил ей рассчитывать на наш депозит?
— Солнышко, ну мы же родные люди, — протянул он тем самым мягким, примирительным тоном, который обычно использовал, когда хотел уйти от ответственности. — Ей правда там тяжело. А мы всё равно собирались потом продавать эту однокомнатную. После нормального ремонта цена будет выше. Давай просто снимем часть денег, закроем материалы, а дальше…
— Никакого «дальше» не будет, — тихо, но так твёрдо сказала Марина, что даже Алина на секунду замолчала.
Она отключила звонок, не дав мужу продолжить, и повернулась к рабочему. Тот уже заметно мрачнел: до него, похоже, начинало доходить, что дело принимает совсем неприятный оборот.
— Дайте мне договор и накладные, — потребовала Марина, протянув руку.
Мужчина полез в нагрудный карман спецовки, достал сложенные пополам бумаги и передал ей. Марина быстро просмотрела страницы. Строительная фирма «Уют-Строй». Смета на ремонтно-отделочные работы премиум-уровня. Общая сумма по документам — шестьсот тысяч гривен. А внизу, в графе «Заказчик», красовалась широкая, самоуверенная подпись Алины.
Марина аккуратно сложила листы и вернула их рабочему.
— Скажите, пожалуйста, — её голос стал подчеркнуто спокойным, — девушка, чья подпись стоит в договоре, предъявляла вам нотариальную доверенность от собственника на проведение строительных работ?
Рабочий нахмурился ещё сильнее и медленно перевёл взгляд на Алину.
— Какую ещё доверенность? — буркнул он. — Она сказала, что квартира её, просто документы пока переоформляются. Мы договор оформили, паспорт у неё откопировали.
— Ясно, — Марина скрестила руки на груди. — Тогда слушайте внимательно. Единственный собственник этой квартиры — я. Никакого разрешения на демонтаж, перепланировку или ремонт я не давала. Доверенности никому не оформляла. По вашему договору заказчиком является вот эта гражданка. Вот с неё и требуйте деньги. Я ничего оплачивать не намерена.
Лицо Алины мгновенно покрылось неровными красными пятнами. Вся её напускная уверенность и хозяйская расслабленность исчезли без следа.
— Ты вообще что несёшь?! — сорвалась она на визг. — Какие ещё доверенности? Ты сама дала мне ключи! Ребята, не слушайте её, она просто жадничает. Сейчас приедет мой брат, и всё оплатит!
— Твой брат не имеет к этой квартире никакого юридического отношения, — холодно ответила Марина. — Ровно как и к моим личным счетам.