Бригадир, тот самый мужчина, который до этого держал в руках папку с документами, шумно выдохнул. По его лицу было видно: подобные семейные спектакли он наблюдал уже не раз и ничему особенно не удивлялся.
— Слушайте сюда, — он пристально посмотрел на Алину. — Мне абсолютно всё равно, кто тут кому брат, сестра или невестка. В договоре стоит ваша фамилия. Заказ на материалы оформлен на вас. Сейчас вы оплачиваете сто двенадцать тысяч гривен, либо мы грузим плитку обратно и увозим на склад. Плюс фирма выставит вам штраф за сорванный выезд и транспортировку. А соглашение на ремонт будет аннулировано.
Алина растерянно метнула взгляд по комнате. Её тщательно выстроенная схема, где она чужими деньгами превращает чужую квартиру в дорогие апартаменты, а потом спокойно живёт там годами, рассыпалась прямо у всех на глазах.
— Марина, ну прошу тебя, — голос Алины внезапно стал жалобным, она даже попыталась изобразить слёзы. — У меня действительно нет такой суммы. Я и так вся в кредитах. Если они сейчас всё заберут, я останусь среди голых стен! Где мне тут ночевать?
— Это уже вопрос не ко мне, — ровно ответила Марина. В голове у неё неожиданно стало почти звеняще спокойно. Ни дрожи, ни суеты — только ясное понимание, что происходит. — Ты решила устроить дорогой ремонт за мой счёт и очень сильно ошиблась. Ты без разрешения уничтожила часть моей квартиры. Я имею полное право прямо сейчас вызвать полицию и написать заявление о порче имущества. Но пока я этого не делаю. У тебя есть двадцать четыре часа. За это время собираешь вещи и освобождаешь квартиру.
— И куда я, по-твоему, пойду?! — Алина сорвалась на крик. — На улицу?!
— К родителям. Или найдёшь комнату в аренду. Это твоя жизнь, Алина, и отвечать за неё тоже тебе.
Марина повернулась к рабочим:
— Забирайте материалы. Никакой оплаты не будет.
Мужчины переглянулись, но спорить не стали. С глухим раздражением, бормоча что-то себе под нос, они начали снова выносить тяжёлые коробки к лифту. С юридической стороны Марина была права, и ввязываться в конфликт с возможной полицией никто из них явно не хотел.
Алина тем временем схватила телефон и стала лихорадочно тыкать пальцем в экран — очевидно, снова пыталась дозвониться Дмитрию. Марина не стала ждать новой сцены. Она молча вышла, плотно закрыла за собой дверь и пошла вниз по лестнице, даже не вызвав лифт.
В тот вечер воздух в их съёмной квартире будто стал тяжелее. Когда Марина вернулась домой, Дмитрий уже сидел на кухне. Он сгорбился над столом, сцепив пальцы на затылке, а рядом с ним стояла давно остывшая чашка чая.
Марина сняла плащ, вымыла руки и без лишних слов опустилась на стул напротив.
— Алина звонила, — тихо сказал Дмитрий, не глядя на жену. — Рыдала. Сказала, что ты выгнала её на улицу, а рабочие теперь грозятся подать на неё в суд из-за неустойки.
— Всё так и есть, — спокойно подтвердила Марина. — А ты чего ждал? Что я сделаю вид, будто ничего не произошло, после того как твоя сестра решила потратить наши накопления на дорогую плитку и мрамор в моей квартире?
— Она ведь не со зла! — Дмитрий наконец поднял глаза, и в его взгляде было не раскаяние, а обида. — Она хотела сделать нормально. Зачем было устраивать показательное унижение перед чужими людьми? Можно было просто сказать, что мы такую сумму не потянем, и выбрать что-то дешевле.
Марина смотрела на мужа и с холодной ясностью понимала: он всё ещё не осознаёт масштаба произошедшего. Для него ложь, нарушение границ и попытка распорядиться чужими деньгами выглядели всего лишь досадным недоразумением.
— Дмитрий, давай один раз и окончательно расставим всё по местам. Твоя сестра не планировала никакой бюджетный ремонт. Она подписала договор на шестьсот тысяч гривен. Шестьсот тысяч, Дмитрий. Это почти половина суммы, которую мы откладывали на собственное жильё. И она прекрасно понимала, что у неё таких денег нет. Она просто рассчитывала, что ты, как обычно, уступишь, начнёшь давить на меня, и мы оплатим её желания ради выдуманного семейного спокойствия.
— Я бы потом всё вернул! — торопливо возразил он, словно хватаясь за последнюю возможность оправдаться. — Я бы нашёл способ закрыть этот долг.