Она переступила порог так уверенно, будто приходила не в гости, а с инспекцией, и сразу обвела прихожую цепким взглядом — нет ли где лишней обуви, пакетов или чего-нибудь, за что можно зацепиться замечанием.
— Ой, да у вас тут прямо северный ветер гуляет! Анатолий, ты что, жене теплые носки купить не в состоянии? Заморозил женщину совсем. Татьяночка, родная, ставь чай покрепче и погорячее, у меня к вам дело почти государственного масштаба.
— Чайник уже закипает, проходи, Валерия, — невозмутимо отозвалась Татьяна, закрывая за гостьей дверь на два оборота. — Пальто снимай, только осторожнее вешай: крючок держится на честном слове. Анатолий все никак не соберется нормальный дюбель поставить.
— Да что с этих мужчин спросишь, — отмахнулась Валерия и поплыла на кухню, где немедленно заняла единственный мягкий стул с продавленной поролоновой подушкой. — Мой бывший тоже три года обещал полку прикрутить, пока она ему однажды на лоб не свалилась. Но я не об этом. Вы вообще в курсе, что сейчас с недвижимостью творится? Квадратные метры дорожают так, будто их золотом покрывают!
— В курсе, — Татьяна уселась напротив и спокойно сложила руки на коленях. — Гречка тоже подскочила на пять гривен, а про сахар я вообще молчу, чтобы не портить людям аппетит.
— Ой, Татьяна, ну вот опять ты со своими крупами и сахаром! — Валерия недовольно сморщилась. — Я тебе про перспективы семьи говорю, про будущее, а ты мне про продуктовую корзину. Анатолий, заваривай нормально, не экономь. Тут, между прочим, не посторонние люди сидят.
Анатолий молча принялся возиться с кипятком, старательно изображая официанта, который ничего не слышит и ни во что не вмешивается. Девочки, проявив редкую житейскую мудрость, исчезли в детской и плотно прикрыли дверь. Впрочем, Татьяна прекрасно понимала: по ту сторону уже наверняка замерли два любопытных уха.
— В общем, дорогие мои, ситуация такая, — торжественно начала Валерия и с размаху бухнула свой глянцевый каталог на клеенку, едва не отправив солонку в полет. — Мне тридцать пять. Серьезный возраст для женщины, можно сказать, рубеж. Пора уже обустраиваться, создавать семейное гнездышко, думать о стабильности. Съемные углы мне поперек горла стоят. Я за эти годы столько денег чужим людям отдала, что на них можно было бы чугунный мост через Днепр перекинуть.
— Можно попробовать найти работу с нормальной оплатой, — мягко подсказала Татьяна. — На швейной фабрике сейчас контролеров качества набирают. Оклад приличный, официальное оформление, соцпакет, еще и путевки в санаторий со скидкой бывают.
Валерия посмотрела так, будто ей предложили не вакансию, а миску сырой картошки на ужин.
— Какие контролеры, Татьяночка? Ты о чем вообще? Я человек творческий. Мне нужно пространство, свобода, вдохновение! Я сейчас прохожу курсы по ландшафтному моделированию виртуальных сред. Это направление будущего, между прочим. А как учиться в конуре, где за стенкой соседи круглосуточно орут и телевизор не выключают? У меня нервная система уже на пределе.
— И к чему ты ведешь? — наконец подал голос Анатолий, прислонившись спиной к кухонному шкафчику.
— Я ни к чему не веду, я просто называю вещи своими именами! — Валерия расцвела улыбкой человека, который только что изобрел гениальный способ разбогатеть без единого усилия. — У вас стоит пустая бабушкина однушка на Речной. Именно стоит! Без пользы, без жизни, просто пылится и ждет непонятно чего. Алина еще молодая, ей до замужества далеко, Полина вообще в девятом классе, в школьной форме ходит. Зачем нормальной квартире простаивать? Оформите на меня дарственную к моему юбилею — и все будут счастливы.
Кухня будто вымерла. Повисла такая тишина, что слышно стало, как старый холодильник в углу натужно вздрагивает компрессором, словно заранее прощается с жизнью.
Татьяна даже не изменилась в лице. Она взяла из вазочки карамельку, аккуратно развернула шуршащую обертку и отправила конфету за щеку.
— Дарственную, значит? — неторопливо уточнила она. — То есть мы должны спокойно сходить к нотариусу, оплатить все расходы из собственного кармана и переписать на тебя недвижимость, которая тебе не принадлежит?
— Почему это не принадлежит? — искренне изумилась Валерия. — Это же семейное имущество! Мы родня или кто? Анатолий — мой родной брат, у нас одна кровь, один нос на двоих, если уж на то пошло. И потом, вам что, жалко? У вас квартир целых три! Три квартиры на четверых человек! Это уже какое-то неприличное изобилие. Любой домком сказал бы, что надо делиться с теми, кому меньше повезло.
— Валерия, радость моя, — Татьяна оперлась локтями о стол и чуть подалась вперед. — Бабушка, царство ей небесное, была моей двоюродной теткой по маминой линии. Твой брат к этой квартире имеет примерно такое же отношение, как я к Национальному хору имени Веревки. Завещание она оставила лично на меня. Потому что я пять лет к ней ездила: полы мыла, лекарства покупала, еду готовила и судно выносила. А ты в то время в Одессе каталась на банане и высматривала жениха побогаче.
— Ну конечно, началось! — Валерия театрально вскинула глаза к потолку, где виднелось маленькое пятно от когда-то неудачно открытой банки сгущенки. — Сразу упреки, сразу подсчеты! Какая мелочность. Я думала, мы взрослые цивилизованные люди. Анатолий, ты только посмотри на свою жену! Из-за каких-то бетонных стен она готова перечеркнуть родственные связи, которые складывались десятилетиями.
Анатолий почесал затылок. Перспектива оказаться одновременно под ударом возмущенной сестры и рядом с совершенно спокойной, а потому особенно опасной женой его явно не вдохновляла.
— Валер, ну ты, конечно, сильно размахнулась, — наконец выдавил он. — Квартира фактически для Полины оставлена. Мы уже и жильца туда нашли: парень нормальный, не пьет, работает. Арендные деньги нам сейчас очень нужны. У Алины институт платный, за второй семестр надо закрывать двадцать четыре тысячи гривен — вынь да положь.
— Ой, институт! — Валерия презрительно фыркнула. — Да кому сейчас эти дипломы нужны? Все нормальные люди в интернете зарабатывают. Можно было бы и подождать с учебой, пусть годик курьером побегает, жизнь посмотрит. А у меня, между прочим, биологические часы не стоят на месте! Мне семью надо устраивать. Какой приличный мужчина пойдет ко мне в съемную комнатушку? А вот в собственную квартиру я смогу привести человека серьезного, с положением. Я уже даже диван выбрала — угловой, велюровый, изумрудный. Вам только ключи до субботы отдать, а я сразу маляров запущу.
Татьяна маленькими глотками допила остывший чай. В голове у нее к этому моменту уже выстроился аккуратный, продуманный до мелочей план ответного маневра. Бросаться лоб в лоб на танк бессмысленно. Танк надо не останавливать руками, а вежливо завести на минное поле бюрократии.
— Значит, так, дорогая моя золовка, — произнесла она мягко, почти ласково. — Идея у тебя, конечно, любопытная. Смелая. Масштабная.
Анатолий от неожиданности едва не подавился воздухом и уставился на жену круглыми глазами.
— Татьяна, ты это серьезно? — шепотом спросил он.
— Помолчи, Анатолий, не мешай женщинам обсуждать семейные гнезда, — спокойно отрезала она. — Валерия права в одном: родственные отношения — вещь серьезная. Только у любого серьезного дела есть документы, обязательства и сопутствующие расходы. Ты ведь взрослая женщина, Валерия, должна понимать: владеть квартирой — это не только поставить туда изумрудный диван.
— Конечно, понимаю! — оживилась Валерия, мгновенно решив, что крепость сдалась без осады. — Свет и воду я сама платить буду. Честно. По счетчикам!
— Замечательно, — кивнула Татьяна, поднимаясь из-за стола. — По счетчикам — это прекрасно. Но есть и другие мелочи. Пойдем, я тебе кое-что покажу.
Она провела Валерию в большую комнату. У стены там стоял тяжелый полированный шкаф старого образца — массивный, темный, с тугими дверцами и запахом нафталина. Татьяна открыла скрипучую створку, поднялась на носки, пошарила на верхней полке среди обувных коробок и вытащила оттуда пухлую синюю папку на завязках, раздутую от бумаг.
На кухню она вернулась с видом человека, который принес не папку, а официальный приговор. С глухим шлепком Татьяна положила ее прямо перед Валерией.
— Это еще что такое? — насторожилась золовка, отодвигая в сторону каталог с ваннами, смесителями и унитазами.
— Это, Валерия, смета твоего будущего беззаботного счастья, — пояснила Татьяна и надела очки в роговой оправе. — Смотри внимательно и не перебивай. Бабушкина квартира на Речной находится в доме тысяча девятьсот шестьдесят третьего года постройки. Перекрытия там смешанные, трубы никто толком не менял с тех времен, когда о современных ремонтах только мечтали. Месяц назад общее собрание жильцов приняло решение: менять стояки, приводить в порядок подвал и отдельным пунктом заниматься крышей, которая уже не первый сезон течет.