— Дмитрий? — переспросила Наталья, и голос у неё прозвучал глухо.
— Ну а кто же ещё, — кивнула Лидия Николаевна. — Я тогда ещё удивилась, спросила у него, с чего это посторонние люди по вашему двору разгуливают. А он мне спокойно так ответил: мол, вы решили дом продавать.
Наталья ощутила, как по позвоночнику скользнул ледяной холод.
— А они что говорили? Вы слышали?
Соседка посмотрела на неё уже без прежней бытовой болтливости — внимательно, почти с тревогой.
— Наталья, так ты и правда не в курсе?
— В курсе чего?
— Они ведь не как покупатели себя вели.
— А кто тогда?
Лидия Николаевна на мгновение замялась, будто выбирала слова помягче, но потом всё же сказала почти шёпотом:
— Дмитрий сказал им, что дом теперь будет оформлен на его сестру. А та женщина всё ходила и приговаривала: «Виктория, вот здесь можно гостевой домик поставить, летом людям сдавать будем».
Наталья поднялась со ступеньки медленно, словно ноги вдруг стали чужими.
Значит, дело не ограничивалось квартирой. Виктория уже делила её дачу, распоряжалась двором, прикидывала, где и что построить, будто это имущество давно принадлежало ей.
— Лидия Николаевна, вы уверены, что правильно расслышали?
— У меня, милая, слух пока не подводит. И голова тоже, слава Богу, на месте.
Наталья крепко обняла соседку, поблагодарила её и пошла в сторону остановки. Но, не дойдя до поворота, остановилась. Рука сама потянулась к телефону. Она нашла в контактах номер старого знакомого — юриста Олега Владимировича, который много лет назад помогал ей оформлять наследство после смерти матери.
— Олег Владимирович, добрый день. Простите, что беспокою, но мне срочно нужен ваш совет.
— Наталья? Что у тебя произошло?
— Дмитрий утверждает, что продал дачу, которая досталась мне от мамы.
На линии повисло молчание.
— Ты что-нибудь подписывала? Договор, согласие, доверенность?
— Ничего.
— Может, давала ему право действовать от твоего имени?
— Нет. Никогда в жизни.
— Тогда пока не накручивай себя. Для начала нужно понять, что именно они успели сделать и какие бумаги могли оформить.
Эти спокойные, деловые слова впервые за последние сутки дали Наталье ощущение, что почва под ногами ещё не окончательно провалилась.
В тот вечер Дмитрий пришёл позже, чем обычно. Снял куртку в прихожей, кинул ключи на тумбу и замер, заметив жену на кухне. Свет был выключен, только из окна падала бледная полоска уличного фонаря. Перед Натальей лежала старая папка с документами, рядом стояла чашка давно остывшего кофе.
— Ты почему сидишь без света? — спросил он и щёлкнул выключателем.
— Тебя ждала.
— Опять начнём выяснять отношения?
— Нет, Дмитрий. Сегодня мне нужна правда.
Он устало прошёл к столу и сел напротив.
— Наталья, ну сколько можно возвращаться к одному и тому же? Мы ведь уже поговорили.
— Тогда ответь всего на один вопрос. Каким образом ты собирался продать мою дачу без моей подписи?
Лицо Дмитрия заметно изменилось. Он напрягся, пальцы непроизвольно сжались на краю стола.
— Я твой муж.
— Это не юридический ответ.
— Мы семья. Я имею право решать важные вопросы.
— Даже если речь идёт о наследстве моей матери?
Он отвёл взгляд.
Наталья открыла папку, достала свидетельство о праве на наследство и свежую выписку, которую получила в тот же день.
— Дом и земля оформлены на меня. Никакой сделки не было. Ты мне солгал.
Дмитрий побледнел.
— Ты проверяла?
— Да. И теперь я хочу услышать, что именно ты пообещал этим людям.
Он долго молчал. Смотрел на свои руки, будто видел их впервые. Потом вдруг закрыл лицо ладонями и глухо произнёс:
— Я думал, так смогу всё исправить.
— Что именно ты собрался исправлять?
— Мама сказала, что Виктории срочно нужна квартира. Я сначала отказался, честно. Но потом…
— Что — потом?
— Потом выяснилось, что Виктория должна почти четыреста тысяч гривен.
Наталья не сразу осознала сказанное.
— Кому она должна такие деньги?
— Частным кредиторам. Она с подругой вложилась в какой-то бизнес. Всё развалилось. Начались звонки, угрозы, требования вернуть долг. Мама испугалась.
— И вы решили закрыть этот долг моим домом?
— Мама предложила взять деньги у знакомого человека, якобы под будущую продажу. А потом уже оформить всё как положено. Она уверяла, что ты согласишься, если тебе нормально объяснить ситуацию.
Наталья усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего весёлого.
— То есть план был простой: сначала получить деньги, отдать их Виктории, а потом поставить меня перед фактом?
Дмитрий опустил голову.
— Да.
— А если я не соглашусь?
Он промолчал.
— Дмитрий, посмотри на меня. Что будет, если я откажусь подписывать документы?
Он поднял глаза, и Наталья впервые увидела в них не раздражение, а настоящий страх.
— Тогда мне придётся возвращать деньги. А у меня их нет.
— Где они?
— Мама уже передала их Виктории.
Наталья откинулась на спинку стула, стараясь дышать ровно.
— Ты отдал четыреста восемьдесят тысяч гривен женщине, которая даже собственные долги посчитать не может?
— Она моя сестра!
— А я твоя жена! Или за двадцать два года брака ты успел это забыть?
Дмитрий резко поднялся, стул скрипнул по полу.
— Ты ничего не понимаешь! Мама сказала, что если Виктории не помочь, всё закончится плохо!
— А если мы лишимся дачи моей матери — это не плохо? Если твою жену обманом оставят без наследства — это нормально?
Он не нашёлся что ответить.
И тогда Наталья задала вопрос, который давно носила в себе, но боялась произнести вслух:
— Скажи честно, Дмитрий. Ты хоть когда-нибудь выбирал меня, а не свою мать?
Он открыл рот, будто собирался возразить, но слова так и не прозвучали.
Этого молчания оказалось более чем достаточно.
Через два дня ей позвонила Виктория.
— Наталья, привет! Ты сейчас дома? — голос золовки был бодрым, лёгким, словно между ними не произошло ничего серьёзного.
— Зачем спрашиваешь?
— Хотела поговорить нормально. Мама сказала, ты обиделась из-за дачи.
— Обиделась? Виктория, вы пытались распорядиться моей собственностью без моего согласия.
— Ой, ну зачем сразу такими страшными словами? Тебе эта дача всё равно не нужна.
— Это ты решила?
— Послушай, ты взрослая обеспеченная женщина. У тебя есть квартира, муж, работа. А мне нужно заново вставать на ноги.
— Вставай. Только не за мой счёт.
На другом конце линии наступила короткая пауза. Когда Виктория снова заговорила, её тон стал совсем другим — холодным и жёстким.
— То есть семье помогать ты не собираешься?
— Я не собираюсь оплачивать твои долги.
— А ты понимаешь, что из-за тебя Дмитрий может попасть в очень неприятную историю?
Наталья насторожилась.
— В какую именно?
— Вот у него и спроси.
Связь оборвалась.
Наталья ещё долго смотрела на потухший экран. В этой последней фразе было что-то такое, от чего тревога, едва отступившая, снова поднялась внутри тяжёлой волной.
Вечером она снова набрала Олега Владимировича.
Юрист выслушал её внимательно, не перебивая, а затем сказал то, чего Наталья не ожидала:
— Я кое-что выяснил. Человек, который передал Дмитрию деньги, не простой покупатель. Он занимается частными займами и нередко работает через предварительные соглашения по недвижимости.
— Что это означает?
— Без документов точно сказать нельзя. Но есть вероятность, что Дмитрий подписал обязательство вернуть сумму независимо от того, состоится сделка или нет.
— То есть он теперь должен четыреста восемьдесят тысяч гривен?
— Возможно, и больше. Такие соглашения часто содержат штрафы, проценты или дополнительные условия.
У Натальи неприятно сжался живот.
— Они могут забрать мою дачу?
— По тем данным, которые есть сейчас, собственником остаёшься ты. Долг твоего мужа сам по себе не даёт никому права просто прийти и отнять твой дом. Но нам нужно увидеть бумаги и заранее выстроить защиту.
Наталья поблагодарила его и уже собиралась попрощаться, когда Олег Владимирович вдруг добавил:
— И ещё. Тебе стоит знать имя человека, который дал Дмитрию деньги.
— Кто это?
— Антон Борисович Лапшин. В прошлом — деловой партнёр твоей свекрови.
Наталья нахмурилась.
Фамилия показалась ей знакомой.
А спустя несколько секунд она вспомнила, где уже слышала это имя.
Много лет назад, когда её мать ещё была жива, Галина Павловна несколько раз приезжала к ним на дачу с каким-то мужчиной. Тогда она представляла его как давнего знакомого, который помогает ей в небольшом торговом деле.
Его звали Антон Борисович.
В субботу Галина Павловна сама явилась к Наталье. На свекрови было дорогое светлое пальто, волосы лежали аккуратной укладкой, губы тронула привычная снисходительная улыбка. В руках она держала коробку конфет и домашний пирог — будто пришла не обсуждать попытку распорядиться чужим имуществом, а мириться после пустяковой семейной размолвки.
— Наташ, ну хватит уже сердиться, — сказала она, уверенно проходя на кухню. — Я ведь к тебе по-хорошему.
Наталья молча поставила чайник.
— Дмитрий совсем извёлся, — продолжила Галина Павловна, устраиваясь за столом. — Мужчина работает, старается, семью тянет, а дома его встречают одни упрёки. Неужели нельзя хотя бы один раз уступить ради родных?