Тамара Сергеевна мгновенно всполошилась и принялась устраивать дорогого родственника как положено: в самой приличной комнате, на широком диване, поверх которого торжественно водрузила перину. Роман удалился отдыхать с видом человека, привыкшего к особому обращению, предварительно бережно расправив свой бежевый пиджак на спинке стула.
К вечеру, когда гость уже безмятежно посапывал на веранде, Марина, Дмитрий и Тамара Сергеевна собрались на кухне. Старенький радиоприёмник в углу негромко бормотал какую-то давнюю мелодию, будто специально создавая атмосферу семейного совета.
— Мам, тебе самой это всё не кажется подозрительным? — вполголоса спросила Марина, отломив краешек сушки. — Человек в костюме, который стоит как три мои зарплаты, приезжает пригородной электричкой, да ещё тащит с собой сундук весом с упитанного кабанчика. Ключей у него, видите ли, нет, они «в надёжном месте в Киеве». И при этом он так поглядывает на мою машину, будто уже мысленно вписал её в свой бизнес-план.
— Ох, Мариночка, ну что ты всё время подвох ищешь! — отмахнулась Тамара Сергеевна. — Родня всё-таки. Приехал человек, захотел повидаться, обнять близких. Он мне, между прочим, сказал, что забор поправит и крышу на сарае перекроет за свои деньги. Говорит, для него это сущие мелочи.
— Посмотрим завтра на эти мелочи, — сухо усмехнулась Марина. — Дмитрий, а ты чего молчишь?
Дмитрий, который весь вечер с серьёзным видом листал инструкцию к новой машине, поднял глаза от книжечки:
— А что я? Я вот думаю: если завтра этот сундук обратно куда-то потащим, надо бы задние амортизаторы проверить. Мне кажется, левая сторона после него ниже просела.
Ночь прошла почти спокойно. Если не считать того, что Роман во сне что-то бурчал на полупонятном языке и время от времени выкрикивал отдельные слова: «оферта», «девелопмент», «коллекторы, отстаньте». Марина, спавшая чутко в соседней комнате, после таких ночных откровений только сильнее уверилась: с этим родственником что-то очень не так.
Воскресное утро началось с неожиданной сцены. К завтраку Роман вышел уже не в своём сияющем столичном костюме, а в старых спортивных штанах Дмитрия, которые тот по глупости оставил на веранде, и в растянутой майке. От вчерашнего лоска не осталось даже намёка. Перед ними сидел помятый, нервный, суетливый человек, который выглядел так, будто за ночь успел проиграть несколько важных битв.
— Значит так, семья, — заявил Роман, плюхаясь за стол и сразу хватая самую большую сушку. — Обстоятельства изменились. До понедельника ждать нельзя. В Киеве у меня… э-э… партнёры начали шевелиться. Надо срочно вскрывать сундук. Дмитрий, принеси топор и монтировку.
— Как это топор? — Тамара Сергеевна даже подпрыгнула на стуле. — Романчик, ты же сам говорил, что ключи у тебя в Киеве! Зачем же ломать такую красоту? Сундук старинный, антикварный!
— Не до сантиментов сейчас, тётя Тамара! — резко бросил Роман, и в его голосе впервые прозвучала не важность, а самая настоящая паника. — Ситуация чрезвычайная. Дмитрий, быстро! Одна нога здесь, другая там!
Дмитрий посмотрел на Марину. Та коротко кивнула:
— Неси. Мне самой уже интересно, какой такой форс-мажор приехал к нам в бежевом пиджаке.
Через несколько минут в большой комнате развернулось действо, достойное семейной хроники. Дмитрий, кряхтя и сопя, просунул конец монтировки под тяжёлую железную скобу старого замка. Роман стоял рядом, грыз ногти и каждые несколько секунд косился в окна, будто за забором уже ожидала группа захвата. Алина снимала происходящее на телефон, явно рассчитывая показать подругам сенсационный материал.
— Давай, Дмитрий, жми сильнее! — командовал Роман. — Не жалей, поднажми! Железо выдержит!
Раздался такой треск, что Тамара Сергеевна схватилась за сердце. Старое дерево не выдержало натиска монтировки, крышка сундука с грохотом отлетела назад, ударилась о стену и заодно сбила прошлогодний календарь.
Все разом вытянули шеи и замерли.
Внутри не оказалось ни золотых слитков, ни пачек старинных банкнот, ни драгоценного фарфора.
В сундуке аккуратными рядами лежали… кирпичи. Самые обычные красные строительные кирпичи, переложенные старыми газетами «Вечерний Киев» за 2018 год. А поверх этого внушительного строительного запаса был пристроен пластиковый пакет, из которого торчали смятый спальный мешок и пара потрёпанных кроссовок.
Тишина в комнате стала такой плотной, что было слышно, как за окном соседский петух попытался выдать утреннее «кукареку», но словно поперхнулся от возмущения.
— Это… что такое? — медленно спросила Тамара Сергеевна, переводя взгляд с кирпичей на Романа. — Вот это и есть наследие предков? Вот это твои семейные ценности? Облигации, значит?
Алина разочарованно опустила телефон.
— М-да… Дизайнерский ремонт отменяется. Мам, по-моему, нас очень красиво развели.
Марина молча подошла к сундуку, наклонилась, вынула один кирпич, подержала его на ладони, будто проверяя вес, а потом посмотрела на Романа. Тот стоял с опущенной головой и вдруг перестал быть важным столичным гостем. Перед ними был просто растерянный, жалкий и сильно потрёпанный жизнью взрослый оболтус.
— Ну что, Роман, — произнесла Марина негромко, но так, что спорить не хотелось. — Рассказывай. Только без «девелопмента», «оферт» и прочей киевской мишуры. Нормально рассказывай. По-человечески. Как на кухне.
Роман тяжело выдохнул, опустился прямо на пол рядом со своим «сокровищем» и обхватил колени руками.
— Да какая там кузина… какая усадьба… — пробормотал он, шмыгнув носом. — Всё у меня посыпалось, Марина. Полтора месяца назад фирма закрылась. Долгов — выше крыши. Квартиру в Киеве заложил. Машину забрали за просрочки. Коллекторы достали так, что дышать нечем стало. Последнее, что у меня осталось, — вот этот сундук. Купил его на барахолке у одного старьёвщика почти задаром. Думал, создам видимость, добавлю солидности…
— А кирпичи-то зачем? — не выдержал Дмитрий, искренне не понимая столь тонкой бизнес-логики.
— Ну а как бы я выглядел с пустым сундуком? — почти всхлипнул Роман. — Вес нужен был! Чтобы все думали: серьёзный человек едет, ценности везёт. На вокзале меня сразу уважать начали, грузчики подбегали, люди оглядывались. Я думал: приеду к тёте Тамаре в село, пересижу тут лето, спрячусь за забором. У вас хозяйство, еда своя… думал, подкармливать будете. А тут ещё ты со своей новой машиной… Ну я и решил подыграть, чтобы меня со станции бесплатно забрали. У меня на карточке последние сто двадцать гривен оставались.
Тамара Сергеевна всплеснула руками — на этот раз так резко, что суставы протестующе хрустнули, — и тяжело опустилась на стул.
— Господи… родственничек нашёлся… киевский беглец! Костюм-то хоть твой?
— Мой, — уныло ответил Роман, снова шмыгнув носом. — Последний приличный. Остальное в ломбарде.
Марина смотрела на этого несостоявшегося миллионера и никак не могла решить, чего ей хочется больше: рассмеяться или хорошенько его отчитать. Вся грандиозная история с наследством, торжественной встречей на станции, сорванной спиной Дмитрия и просевшей подвеской её новой машины оказалась огромным мыльным пузырём. И всё — ради бесплатной поездки и тарелки вчерашнего супа.
— Значит так, — Марина положила кирпич обратно в сундук. — Представление закончено. Алина, иди на кухню, разогрей вчерашний суп. Дмитрий, бери топор и займись дровами для бани. А ты, Роман… поднимайся с пола, бери лопату и марш в огород. Мама давно собиралась перекопать грядки под помидоры, да всё руки не доходили. Вот тебе и возвращение к корням, и земля предков. Будешь отрабатывать транспортные услуги. За каждый километр — две вскопанные грядки.
Роман испуганно поднял на неё глаза:
— Марина, ну как же… у меня костюм… туфли лаковые…
— Костюм снимешь, наденешь старую отцовскую фуфайку, — безжалостно сказала Марина. — А твои лаковые туфли наша грязь быстро приведёт к местному стандарту. Будут как родные. У нас в селе самозанятость только приветствуется. Кто не работает — тот ест овсянку без сахара.
Уже через час двор Тамары Сергеевны напоминал жанровую картину, которую можно было бы назвать «Возвращение бизнесмена к земле». Бывший киевский предприниматель Роман, пыхтя и негромко ругаясь, неуклюже вонзал лопату в жирную подкиевскую землю и постоянно подтягивал сползающие спортивные штаны Дмитрия. Сам Дмитрий в сарае весело стучал топором, раскалывая поленья. Тамара Сергеевна сидела на крыльце, лущила горох и наставляла племянника:
— Глубже бери, Романчик, глубже! Там пырей, его с корнем доставать надо. Видать, в Киеве ты совсем разучился землю чувствовать. Всё по своим асфальтам скакал.
Марина стояла возле своей новенькой машины и аккуратно протирала лобовое стекло мягкой тряпочкой из микрофибры. Кузов блестел на солнце, и на душе у неё неожиданно стало спокойно. Справедливость, пусть и в довольно странной форме, восторжествовала. Родственник был пристроен к полезному делу, Дмитрий занимался баней, мама командовала огородным фронтом, а главное — больше никто не требовал от Марины везти мешки с комбикормом, встречать таинственные сундуки или обслуживать чужие авантюры.
Теперь всем было ясно: Марина за рулём — это не бесплатная служба перевозок для всей родни, а самостоятельная единица со своими правилами.
Она села в салон, повернула ключ. Мотор мягко заурчал, ровно и довольно. Марина улыбнулась своему отражению в зеркале заднего вида. Первая серьёзная проверка машины, можно сказать, прошла успешно. Впереди было целое лето, свободные дороги и приятное понимание: семейные связи — вещь прекрасная, но ещё прекраснее, когда у каждого родственника имеется собственный проездной билет.
Конфликт иссяк сам собой. Киевский кузен наконец обрёл настоящее предназначение среди грядок с помидорами «Бычье сердце», а Марина получила возможность просто нажать на газ и поехать туда, куда хочется именно ей. Житейская правда, как обычно, оказалась куда проще, смешнее и честнее любых громких обещаний.