— Когда я всё понял, она даже прощения не попросила, — глухо продолжил Артём. — Только заявила, что ей надоело сидеть дома и чувствовать себя запертой, что она хочет снова быть молодой.
— Не верю… — Елена растерянно покачала головой. — Она ведь тогда только родила.
— Именно поэтому я и держался до последнего, — ответил он. — Пытался не разрушать семью. Но жить рядом с человеком, который смотрит тебе в глаза и спокойно лжёт, я не смог. Матвея я люблю. Деньги перечисляю, от встреч никогда не отказывался.
Елена опустила взгляд на внука, мирно спавшего в коляске, и почувствовала, как её изнутри заливает стыдом. Значит, Алина всё это время разыгрывала перед ними трагедию. Настроила родителей против бывшего мужа, сделала из него чудовище, а сама тянула из них последние деньги, прячась за ребёнком.
— Артём… пришли мне, пожалуйста, скриншоты этих переводов, — почти шёпотом попросила она. — Я должна с ней поговорить. Но без доказательств она будет выкручиваться до последнего. И… прости меня. Я наговорила тебе лишнего.
Он молча кивнул и переслал ей файлы. Перед тем как уйти, Артём наклонился к коляске, осторожно поправил одеяльце на сыне и, не оборачиваясь, пошёл прочь.
Как Елена добралась домой, она потом так и не смогла вспомнить. В голове гудело, перед глазами снова и снова всплывали суммы из банковского приложения. Все жалобы дочери, все её слёзы, рассказы про пустой холодильник и нехватку денег теперь складывались в страшную картину. Боже, да Алина просто пользовалась ими.
Дома дочь как раз вышла из кухни с чашкой кофе. Увидев мать, она удивлённо приподняла брови:
— Ой, вы уже вернулись? Матвей капризничать начал?
— Матвей спит, — ровно сказала Елена, бросая сумку на пуфик. — А я встретила Артёма. Он показал мне переводы, Алина. Шестнадцать тысяч гривен. Каждый месяц.
На мгновение лицо Алины побелело, но уже через секунду она отвернулась и надела равнодушную маску.
— Мам, только не начинай. Я устала и хочу спокойно посидеть.
— А мы с отцом, по-твоему, не устали? — голос Елены сорвался. — Мы все накопления выгребли, от новых окон отказались, папа последние деньги снял, чтобы купить смесь! А ты всё это время прятала алименты! Куда они уходили?!
На крик из комнаты вышел отец. Елена без слов протянула ему телефон. Он долго смотрел на экран, и лицо его медленно наливалось багровым цветом. Потом он поднял глаза на дочь.
— Ты ведь говорила, что он ни гривны не дал… Алина, зачем ты нас обманывала?
Алина резко поставила чашку на стол и вызывающе скрестила руки на груди. От прежней заплаканной жертвы не осталось и следа — маска слетела мгновенно.
— Потому что шестнадцать тысяч гривен — это смешные деньги! Если я всё буду тратить только на подгузники, мне самой в старье ходить?
— Это деньги ребёнка! — ахнула Елена. — Для Матвея!
— А я, значит, не человек? — взвизгнула Алина. — Мне двадцать два! Я тоже хочу нормально одеваться, встречаться с девчонками в кафе, а не гнить целыми днями в четырёх стенах!
Елена смотрела на неё и не узнавала собственную дочь. Перед ней стояла будто чужая женщина — злая, наглая, совершенно бесстыдная.
— Артём сказал, что ты ему изменила, — тихо произнесла она. — Это правда?
Алина вздрогнула, в её глазах вспыхнула злость.
— Не имел он права об этом рассказывать! — выпалила она. — Да, было! Он сам сделал так, что всё к этому пришло.