— Он пропадал на работе с утра до ночи, а я сидела одна с ребёнком! — сорвалась Алина. — Мне хотелось, чтобы меня замечали, чтобы со мной разговаривали, а не просто приносили деньги и исчезали!
Елена побледнела.
— Значит, ты предала мужа, а нам всё это время твердила, будто это он тебя бросил?
— Да что теперь копаться?! — раздражённо отмахнулась дочь. — Мы уже разведены, всё кончено!
Сергей до этого не произнёс ни слова. Он стоял возле дверного проёма, стиснув в руке телефон так крепко, что пальцы побелели. Дочь он обожал до беспамятства, всегда вставал за неё горой, и потому его глухой голос прозвучал для всех неожиданно и страшно:
— Слушай внимательно. Через неделю тебя в этой квартире быть не должно. Собирай свои вещи и съезжай.
Алина застыла, словно не поняла сказанного.
— Папа, ты серьёзно? — выдохнула она. — И куда я, по-твоему, пойду с маленьким ребёнком?
— Разберёшься, — жёстко ответил Сергей. — Деньги у тебя имеются. Артём от сына не отказывается, значит, жильё снимешь. Мы растили тебя нормальным человеком, Алина. А ты изменила мужу, выставила его чудовищем и вытянула из нас всё, что могла.
Дочь резко повернулась к матери, в её голосе впервые мелькнул настоящий страх:
— Мам, скажи ему хоть ты! Вы что, правда выгоните родную дочь и внука? На улицу? Да у вас сердца нет!
У Елены внутри всё болезненно оборвалось. Одна мысль о том, что Матвея увезут и она больше не сможет обнять его, была невыносимой. Но, посмотрев на перекошенное злостью лицо дочери, она заставила себя не отступить.
— Эту беду ты устроила сама, — тихо сказала она. — Мы помогали тебе, потому что верили. А ты просто села нам на шею. Теперь отвечай сама.
— Отлично! — взвизгнула Алина. — Тогда Матвея вы больше никогда не увидите!
Она метнулась в свою комнату и так хлопнула дверью, что в шкафу звякнула посуда.
Следующие семь дней в квартире будто вымерли все звуки. Алина ходила мимо родителей, словно их не существовало, молча складывала вещи в коробки, пакеты и старые сумки. По вечерам она закрывалась у себя и долго с кем-то переговаривалась вполголоса по телефону. Елена несколько раз хотела спросить, куда дочь собирается ехать, но Сергей каждый раз останавливал её взглядом.
— Не вмешивайся, — коротко говорил он. — Пусть хоть однажды сама столкнётся с последствиями.
Ровно через неделю в прихожей стало пусто. Исчезли детская коляска, куртки, сумки, коробки с игрушками. Только на ковре, возле тумбочки, осталась яркая пластиковая погремушка. Елена подняла её, прижала к губам и не смогла сдержать слёз.
Алина уехала, не сказав адреса. Номера родителей она сразу заблокировала. Потянулись тяжёлые, бесцветные дни. Елена тосковала по Матвею так, что по ночам не находила себе места. Её мучила одна и та же мысль: не слишком ли они жестоко поступили?
Сергей тоже изменился. Осунулся, стал молчаливым, ходил по квартире мрачнее тучи. Но своего решения не отменял.
И всё же Елена понимала: если бы они снова промолчали, Алина продолжала бы жить за чужой счёт, разрушая всё вокруг и не чувствуя вины. Может быть, теперь, оставшись без привычной опоры, она наконец повзрослеет.
Елена очень хотела верить, что однажды дочь всё осознает, вернётся и найдёт в себе силы попросить прощения. А пока в прихожей, на тумбочке, одиноко лежала забытая Матвеем погремушка.