Он опустил глаза на раскрытую папку. Затем медленно поднял взгляд на меня.
— Это мой диплом MBA, — произнесла я. — Финансовый университет. С отличием. Получила в две тысячи двадцать втором году. Уже через три года после развода.
За столом стало так тихо, что слышно было, как где-то в зале звякнула ложка о чашку. Сестра Дмитрия чуть наклонилась вперёд и внимательно всмотрелась в документ.
— Два года я занималась по вечерам, — продолжила я тем же спокойным голосом. — После работы. С девяти вечера и почти до часу ночи. Триста двадцать тысяч гривен. Мои деньги. Не ваши. Не Дмитрия. Лично мои.
Виктор Сергеевич приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать. Но слов не нашлось, и он снова сомкнул губы.
— Сейчас я работаю финансовым директором в консалтинговой компании, — сказала я. — Мой месячный доход выше, чем Дмитрий приносит за три месяца. Я не хвастаюсь. Просто называю факт.
Я нарочно повторила его любимое слово. И произнесла его почти с той же интонацией. Он это понял.
— А теперь самое любопытное, — я аккуратно вложила диплом обратно в папку. — Вам знакома компания «Вектор Финанс»? Именно она сопровождает вашу фирму «ВС-Строй». Аудит, налоговые вопросы, финансовые консультации. Ваш бухгалтер, Елена Викторовна, каждый квартал направляет нам документы. Договоры подписывает мой заместитель. А окончательные условия утверждаю я.
Рука Виктора Сергеевича с массивным перстнем всё ещё лежала на скатерти. Неподвижно, будто чужая.
— Полтора года, — сказала я. — Уже полтора года вы оплачиваете услуги моей компании. Мой труд. Работу той самой женщины, которая, как вы уверены, способна только шваброй махать.
Дмитрий наконец поднял голову. Он смотрел на меня так, словно перед ним сидела не бывшая жена, а совершенно незнакомый человек.
Сестра Дмитрия еле слышно выдохнула:
— Вот это да…
Виктор Сергеевич не произнёс ни слова. Только пальцы с перстнем наконец шевельнулись. Он медленно убрал руку со стола, потом поднялся. Тяжело, с усилием. Перевёл взгляд на сына.
— Едем, — коротко сказал он.
— Пап… — начал Дмитрий.
— Я сказал: едем.
Он развернулся и вышел из кафе, даже не попрощавшись. Дмитрий поднялся следом, задержался на секунду, посмотрел на меня. Открыл рот, будто всё-таки хотел что-то сказать. Но промолчал и пошёл за отцом.
Дверь за ними закрылась.
Я осталась стоять возле стола с папкой в руках. За стеклянной перегородкой в игровой зоне Егор болтался на канате и заливисто смеялся.
Сестра Дмитрия подошла ко мне ближе.
— Это правда? Ты финансовый директор?
— Правда.
— И про папину фирму тоже?
— Тоже правда.
Она покачала головой, потом вдруг усмехнулась.
— Он теперь дня три ни с кем разговаривать не будет. А потом ещё неделю будет каждому встречному рассказывать, какая ты наглая.
— Пусть рассказывает, — ответила я.
Из игровой зоны выбежал Егор — раскрасневшийся, счастливый, с надувным мечом в руке.
— Мам, а дедушка уже ушёл?
— Ушёл, Егорка.
— Он обиделся?
Я присела перед ним на корточки и поправила развязавшийся шнурок. Левый, разумеется.
— Нет, — сказала я. — Просто ему нужно было ехать.
Домой мы возвращались на машине. Я сидела за рулём, а Егор на заднем сиденье разбирал подарок и пытался собрать конструктор. Он тараторил без остановки: про канат, про торт, про дедушкин планшет.
— Мам, а ты мне тоже планшет купишь?
— Подумаем.
— А дедушка сказал, что у тебя денег нет.
Я глянула в зеркало заднего вида. Егор даже головы не поднял — крутил в пальцах маленькую деталь.
— Дедушка ошибся, — спокойно сказала я.
Поздно вечером, когда Егор уже заснул, я сидела на кухне и пила чай. Только тогда поняла, что весь остаток дня держала руки напряжёнными, почти сжатыми в кулаки. Теперь пальцы наконец расслабились.
Позвонила мама.
— Мне сестра Дмитрия написала, — сразу сказала она. — Всё рассказала. Что ты там устроила?
— Сказала правду.
— На дне рождения? При ребёнке?
— Егор был в игровой комнате.
— Какая разница! Это был его праздник! Неужели нельзя было выбрать другое место?
Она бросила трубку. Но через десять минут позвонила снова.
— Ладно, — сказала уже тише. — Я бы, наверное, тоже не выдержала. Но можно было потом. Наедине.
— Тринадцать лет я пыталась “наедине”, — ответила я.
Мама замолчала.
— Финансовый директор, значит, — наконец произнесла она. — Надо же… Я всё ещё не могу привыкнуть.
Прошло два месяца. Виктор Сергеевич мне не звонит. Дмитрий иногда передаёт через Егора: «Дедушка обижен». Егор не понимает, за что именно. Я не объясняю.
Компания «ВС-Строй» до сих пор остаётся нашим клиентом. Договор действует до конца года. Елене Викторовне, их бухгалтеру, совершенно безразлично, чья подпись стоит под бумагами. А вот Виктор Сергеевич теперь прекрасно знает.
Дмитрий написал мне только один раз. Коротко: «Зачем ты так?» Я не стала отвечать.
Сестра Дмитрия оказалась права. Виктор Сергеевич действительно рассказывает всем. Что я выскочка. Что диплом MBA наверняка куплен. Что на должность директора меня, конечно же, протащили по знакомству. Мне это передают. Я слушаю и ничего не уточняю.
Зато по ночам я теперь сплю спокойно. Впервые за тринадцать лет я не прокручиваю в голове варианты ответа, не мучаюсь мыслями, что надо было сказать тогда.
Я сказала.
Только иногда думаю: я всё-таки перегнула в тот день, в кафе, на дне рождения сына? Или просто наконец правильно сделала, что не промолчала?