К полудню пальцы уже ломило от бесконечной нарезки и чистки, плечи затекли, а в пояснице тянуло так, будто она таскала не кастрюли, а мешки с камнями. Ольга Михайловна заглянула на кухню ближе к девяти, окинула взглядом заставленный стол, закрытые крышками кастрюли и противни.
— Мясо уже дошло?
— Готово, — коротко ответила Алина.
— Дай-ка проверю.
Свекровь взяла вилку, отрезала небольшой кусок, медленно прожевала и тут же недовольно скривила губы.
— Пересушила. Надо было раньше вынимать.
Алина посмотрела на румяный кусок в противне. Ей казалось, что она всё сделала как нужно: и время выдержала, и температуру убавляла. Но спорить не стала. Только сильнее сжала край полотенца.
— А салат? — Ольга Михайловна отодвинула крышку с большой миски, зачерпнула ложкой и попробовала. — Соль одна. Есть невозможно.
— Я почти не солила, — тихо произнесла Алина.
— Значит, майонез взяла не тот. Думать надо было, что покупаешь.
Алина стиснула пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони. Она заставляла себя дышать ровно. Нельзя было взорваться. Нельзя было дать свекрови повод устроить новую сцену.
К шести вечера в доме стало шумно. На юбилей пришли две соседки Ольги Михайловны, троюродная сестра с мужем и племянница. Все разместились в гостиной за большим столом, покрытым белой, идеально выглаженной скатертью. На тарелках лежали салаты, мясная нарезка, запечённая утка, рыба, пироги, закуски, а в центре красовался торт.
Ольга Михайловна сияла. Она принимала поздравления, улыбалась и благосклонно кивала.
— Оля, стол просто роскошный!
— Неужели ты сама всё это приготовила? Вот умница!
Свекровь скромно развела руками, будто ей было неловко от похвалы.
— Ну что вы, старалась как могла. Хотелось вас порадовать.
Алина стояла у кухонного проёма и слушала, не веря собственным ушам. Ни одного слова о том, что с самого рассвета у плиты провела она. Ольга Михайловна спокойно присвоила себе весь её труд, словно так и должно было быть.
Дмитрий сидел рядом с матерью, разливал гостям вино и ни разу не посмотрел на жену. Будто её вовсе не существовало.
Алина тяжело выдохнула, подошла к столу и нашла свободное место в углу. Она присела на край стула. Гости смеялись, переговаривались, поднимали бокалы. И только теперь Алина почувствовала, насколько сильно хочет есть. С утра у неё во рту не было ни крошки.
Она протянула руку к блюду с нарезкой, взяла вилку и хотела положить себе пару кусочков колбасы. Но в ту же секунду чьи-то пальцы резко сомкнулись на её запястье.
Алина подняла глаза. Перед ней стоял Дмитрий. На его лице было странное выражение — раздражение, смешанное с надменностью.
— Пока мама не позволит, к еде не прикасайся! — громко сказал он.
Голоса за столом мгновенно стихли. Все повернулись к ним.
Дмитрий отодвинул её тарелку и грубо убрал её руку от блюда. Вилка выскользнула из пальцев Алины и упала на скатерть. Она смотрела на мужа, не понимая, происходит ли это на самом деле или ей снится дурной сон.
Ольга Михайловна довольно кивнула.
— Вот правильно, сынок. Некоторые забывают, где находятся, и их надо вовремя ставить на место.
Она повернулась к гостям и, не стесняясь, указала на Алину.
— Посмотрите сами. Первая потянулась к еде. В чужом доме. Даже не дождалась, пока хозяйка начнёт. Ни воспитания, ни такта.
Племянница тихо прыснула со смеху. Соседки обменялись многозначительными взглядами. Только троюродная сестра смотрела на Алину с жалостью, но промолчала.
— Она у нас такая всегда, — продолжала Ольга Михайловна. — Лучшие куски себе тащит, первой тарелку набивает. Думает только о себе. Я Дмитрию сколько раз говорила: не та это женщина. Но разве он слушал? Влюбился, ослеп.
Алина сидела неподвижно и слушала. И вдруг внутри у неё что-то оборвалось. Словно туго натянутая нить не выдержала и лопнула. Все обиды, унижения, ежедневные уколы и молчаливое предательство мужа поднялись в ней одной тяжёлой волной. Терпеть дальше она больше не могла.
Она резко поднялась. Стул за её спиной опрокинулся и с грохотом ударился о пол. В комнате воцарилась тишина.
— Я больше не собираюсь это выносить, — голос Алины дрожал, но звучал отчётливо.
Дмитрий вскочил следом.
— Алина, успокойся…
— Не подходи ко мне!
Она отступила, когда он попытался схватить её за руку.
— Три месяца я живу в этом доме, — продолжила она. — Три месяца слушаю, как твоя мать меня унижает. А ты всё это время молчишь. Ты позволяешь ей обращаться со мной так, будто я прислуга.
— Алина, только не сейчас…
— Нет, именно сейчас! — перебила она. — Все продукты для этого стола купила я. Я весь день готовила. А твоя мать просто взяла и выдала всё за своё. И ты даже слова не сказал в мою защиту.
Ольга Михайловна поднялась из-за стола, побледнев от злости.
— Да как ты смеешь устраивать сцену в моём доме?
— В вашем доме я с первого дня чувствую себя лишней! — ответила Алина. — Вы постоянно даёте понять, что я недостойна вашего сына. Что я провинциалка, что у меня нет денег, связей, нужного образования.
— Потому что так и есть! — резко бросила свекровь.
— Может быть, — Алина сглотнула ком в горле. — Но я всё равно человек. И имею право на уважение.
Она развернулась и направилась к лестнице. Поднималась почти бегом. Руки дрожали так сильно, что она не сразу попала ключом в замок комнаты. Войдя внутрь, Алина схватила сумку и начала бросать туда вещи: кофты, бельё, документы, зарядку, телефон. Складывать аккуратно уже не было ни сил, ни желания.
За спиной послышались шаги. В дверях появилась Ольга Михайловна.
— И куда это ты собралась? — в её голосе звучала насмешка.
Алина не ответила. Продолжала собираться.
— Тебе идти некуда, — сказала свекровь. — Денег нет, жилья нет. На улице окажешься.
Алина застегнула сумку и повернулась к ней.
— На улице мне будет легче, чем здесь.
— Гордая какая, — усмехнулась Ольга Михайловна. — Ничего, голод быстро гордость лечит. Через пару дней вернёшься. Ещё на коленях проситься будешь.
Алина молча прошла мимо неё и спустилась вниз. Гости по-прежнему сидели за столом и смотрели на неё так, будто она была представлением, которое неожиданно вышло из-под контроля. Дмитрий стоял у лестницы.
— Алина, подожди…
— Отойди.
— Мы поговорим, всё решим…
— Нам не о чем разговаривать.
Она задела его плечом и прошла мимо. На крыльце в лицо ударил холодный вечерний воздух. Был октябрь, темнело рано, и улица уже тонула в серых сумерках.
Алина прошла по дорожке к воротам, вышла за калитку и на несколько секунд остановилась. Куда идти — она не знала. Но оставаться там не могла. Поэтому просто пошла вперёд, куда несли ноги.
В кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя Дмитрия. Алина сбросила вызов. Через несколько секунд телефон зазвонил снова. Она снова нажала отбой.
Добравшись до остановки, Алина опустилась на скамейку и открыла приложение такси. В строке адреса она ввела: «Автовокзал». Заказ приняли почти сразу.
Она сидела в темноте, крепко прижимая сумку к себе. Слёзы текли по щекам, и она даже не пыталась их остановить. Просто плакала — тихо, устало, без сил.
Машина подъехала минут через десять. Алина села на заднее сиденье.
— На автовокзал, пожалуйста, — сказала она водителю.
— Хорошо, едем.
В дороге телефон продолжал вибрировать. Дмитрий звонил, потом писал сообщения одно за другим. Алина не открывала их и не читала. Она лишь отвернулась к окну и смотрела на проплывающие огни города.